Броненосцы победы. Топи их всех! - Вячеслав Коротин

— Ну куда он полез! — Сарнавский с негодованием смотрел на сигнал поднятый на "Богатыре". — Кому мы там сейчас нужны? Крестов захотелось? Так даже деревянных не удостоимся, не то что георгиевских.

— Владимир Симонович, но может действительно стоит поддержать наши броненосцы, — попытался возразить старший офицер "Паллады", находившийся пока вместе с командиром на мостике крейсера, — глядишь и окажемся той самой последней соломинкой, которая сломает спину верблюда.

— Очень сомневаюсь. Но вот японские крейсера, которые пока спокойно двигаются справа и по носу, наверняка своего флагмана прикрывать ринутся. А сколько их, видите? Гроб нам с крышкой сразу же сколотят. Чёрт! Вот приспичило Ухтомскому подёргать тигра за усы!

И результаты, конечно, немедленно воспоследовали и для "Паллады" в том числе. Крейсера у японцев малые, но их было много. К тому же в помощь отряду адмирала Дева немедленно стал выдвигаться и вице-адмирал Уриу со своими четырьмя крейсерами, в результате, положение русских в этом месте сражения стало просто катастрофическим.

Японцы к тому же прекрасно знали какой из трёх крейсеров отряда Ухтомского является "слабым звеном" и уделили "Светлане" особое внимание. И небезуспешно. Кроме нескольких, вполне терпимых, стодвадцатимиллиметровых снарядов "Читосе" всадил в крейсер и восьмидюймовый "подарок". "Светлана" немедленно стала зарываться носом, ход значительно упал. Ну и, как говориться: "Не было бы счастья, да несчастье помогло" – ещё один снаряд проделал приличную пробоину в корме и хлынувшая туда вода практически выправила дифферент. Но избиение продолжалось. Ухтомский, глядя на свой отряд, который стали корёжить вражеские снаряды, уже несколько раз пожалел о своём "гусарстве". Нужно было как-то выбираться…

Капитана второго ранга Коломейцева Рожественский явно недолюбливал, может сказывался ершистый характер командира "Буйного", может слухи о том, что в юности он был близок к революционерам… Неважно. Не жаловал командующий кавторанга.

"Буйный" шел концевым в первом отряде миноносцев, которым командовал Баранов на "Бедовом". Миноносцы в бою пока участия не принимали, да и в обозримом будущем этого не предполагалось – "отношения выясняли" броненосные корабли, нечего "всякой мелочи" путаться под ногами…

Японского кильватера практически было не разглядеть, а вот то, что свои получают здорово, было заметно: горели "Князь Суворов", "Александр", "Ретвизан", "Ослябя". Оставалось надеяться, что и японцам достаётся на орехи. Но видно этого не было, можно было только надеяться. Запылал и накренился "Дмитрий Донской", обстрелянный крейсерами Камимуры, на флагмане Рожественского рухнула труба… "Суворов" явно был уже здорово избит и долго не продержится.

Подтверждения этих слов долго ждать не пришлось, "Суворов", а за ним и "Александр", у которого к тому времени тоже сбило трубу стали отворачивать в сторону от японского кильватера.

— Пора снимать адмирала, вам не кажется? — спросил Коломейцев лейтенанта Вурма, бывшего с ним на мостике.

— Но нам такой задачи не ставили, Николай Николаевич, приказа нет, — удивился лейтенант.

— Понятное дело, что нет, я и не о нашем миноносце говорю, но кому-то ведь такую задачу ставили наверняка. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы предвидеть такую ситуацию. У Баранова наверняка есть какие-то инструкции.

У кавторанга Баранова, командира миноносца "Бедовый" и первого отряда миноносцев такие инструкции были. Снимать командующего, в случае чего, должен был именно он. Но в любой момент мог быть отдан приказ на минную атаку противника, нужно было бы руководить отрядом. Поэтому, после некоторых раздумий было решено отправить к броненосцам за Рожественским или за каким-то его приказом концевой миноносец отряда, которым как раз и был "Буйный". Приказ был немедленно передан.

— Ваше высокоблагородие! — обратился к Коломейцеву сигнальщик, — с "Бедового" передают: "Подойти к адмиралу, при необходимости принять его и штаб на борт".

— Ну, слава Богу, хоть на что-то решились! Странно, что Баранов сам не пошёл. Ну чёрт с ними совсем! Лево руль! Увеличить скорость до семнадцати узлов! Курс к "Суворову", — начал сыпать распоряжениями Коломейцев.

"Буйный" вышел влево из своей колонны миноносцев и, прибавив ход стал её обгонять.

Когда поровнялись с "Бедовым", Коломейцев приказал продублировать сигнал "Иду к флагману, для того, чтобы снять адмирала".

— Поднять сигнал "Исполнять", — подтвердил решение Баранов.

"Буйный" стал быстро удаляться в сторону "Князя Суворова" и кипящего от падения снарядов участка моря.

— Не было печали – черти накачали! — выругался Коломейцев подходя к флагману. Маневр отряда Ухтомского выманил на голову колонны японские крейсера, которые не преминули "засвидетельствовать своё почтение" уже избитому русскому броненосцу. Когда "Буйный" был уже совсем рядом на "Суворове" с грохотом и жутким скрипом рухнула и вторая труба. Море вокруг регулярно вздыбливалось всплесками от снарядов, одного из которых за глаза хватило бы маленькому истребителю, чтобы надолго выйти из строя, а то и вообще отправиться в гости к Нептуну навеки.

Орать в мегафон среди грохота взрывов было бесполезно и на фок-мачте "Буйного" расцвёл флажный сигнал: "Готов принять на борт адмирала".

Прошло несколько напряжённых минут во время каждой из которых могло произойти непоправимое для маленького корабля…

— Смотрите, вашскородь! — крикнул сигнальщик и тут же начал "переводить на человеческий язык" "рукомашество" своего коллеги с "Суворова": "Немедленно передать на "Орёл" и "Полтаву"…

Взрыв на корме броненосца снёс сигналящую флажками фигурку как бита сносит городошную палку. С миноносца продолжали напряжённо вглядываться в горящий флагман. Через минуту ещё один сигнальщик продолжил передачу приказа: "… двумя колоннами повернуть влево и отсечь силы противника друг от друга."

— Вот чёрт! Ну и что делать будем? — вопросительно посмотрел Коломейцев на своего минного офицера. — Радио?

— Радио само собой, но надо и продублировать флагами. А кто на броненосцах на нас смотреть будет? — лейтенант Вурм задумался… — А может на "Изумруд" отсемафорим? Он и повидней нас, и мачты у него… Да и сбегает пусть к главным силам. А?

— Вероятно самое разумное решение, благо он рядом. Передавайте.

Получив сообщение с "Буйного" барон Ферзен, командир крейсера "Изумруд", немедленно продублировал приказ командующего и с удовлетворением понял, что тот был принят на броненосцах. Сначала "Полтава" стала выполнять "правое плечо вперёд" ложась всем отрядом на курс параллельный крейсерам Камимуры, а через несколько минут и "Орёл", ведущий теперь всю эскадру за собой стал сворачивать влево.

Идущий последним в японском кильватере крейсер "Адзума" оказался в весьма незавидной ситуации. Русские броненосцы в количестве (пока!) четырёх стали всем бортом, продольным огнём, бить по нему с кормовых румбов. Что, конечно, не прошло для, как его называли, "самого неброненосного из броненосных крейсеров" японского флота даром. Кормовая башня и так молчала из за десятидюймового снаряда, который хоть и не взорвался, но как кувалда пробив барбет башни разрушил систему подачи снарядов из погребов. Так теперь ещё и прямым попаданием в ствол орудия его оторвало на две трети длины. Ну и многострадальный кормовой мостик крейсера (вернее его остатки) снова как завороженный притягивал попадания. Весь ют крейсера полыхал чадным пламенем и просто не могли стрелять пушки, находившиеся к корме ближе, чем остатки сбитой трубы.