Восходитель. Том 1 и 2 - Марат Жанпейсов

всё громче, он нависает надо мной, замахиваясь магическим копьем, по которому ползет алая дымка, а потом я чувствую, что настал решающий миг. Боевой опыт Алайса подсказывает, когда и как нужно начать движение, теперь меч для меня роднее «Черного ската», я словно взаправду всю жизнь только с ним тренировался.

Делаю широкий шаг вперед с пронзающим выпадом, а потом всё исчезает во вспышке взрыва. Кажется, что я стою напротив сопла взлетающей космической ракеты или даже пытаюсь удержать в руках солнце, которое сжалось до размеров меча. Кажется, что сам сейчас сгорю тут, но суть техники в том, чтобы уничтожить то, что перед тобой. Некто очень умелый вывел формулу техники, довел до совершенства, а потом обучил Алайса, а уже через него я узнаю, как сделать всё правильно.

Поток уничтожения закончился, и синхронизация с душой драконьего рыцаря завершена. Я роняю раскалившийся меч на землю, смотря на огромное облако дыма. Энергетический источник босса этажа по-прежнему виден, но неподвижен и кажется стал намного слабее. Скоро дым рассеивается, показывая выжженную просеку, и опять только алая дорога на небо словно ничего не почувствовала. Ощущаю острый упадок сил и головокружение.

С трудом поднимаю меч и ковыляю к лежащему противнику, чтобы нанести добивающий удар, но тут возникает кто-то третий, хотя не ожидал его сейчас увидеть. Платон стоит в грязной тоге, но ситуация удивительна тем, что он вообще стоит, я всегда считал, что ноги у него давно отказались работать.

— Ты хорошо постарался, — хвалит меня древнегреческий философ. — Я закончу.

— Его жизнь принадлежит мне, — хрипло говорю я и продолжаю ковылять, но силы предательски решили закончиться именно сейчас или на меня словно что-то воздействует.

— Согласен, но мы не всегда получаем, что должны или заслуживаем. Привыкни к этому чувству, оно тебе пригодится во время восхождения. Жизнь и душа этого создания я заберу себе. Ты же можешь войти в красную реку, чтобы оказаться на первом этаже башни, проход скоро откроется.

Смотрящий-в-Пустоту заслоняет обзор для эфирных каналов.

— Мы выйдем не вместе? И что он делает?

— Нет, конечно, сначала я и Смотрящий-в-Пустоту, потом ты. У нас будет свой маршрут, и спасибо не только за эту победу, но и за все души, что ты мне скормил. У нас на самом деле похожие в чем-то силы, поэтому я смог их использовать для собственного восстановления. А Смотрящий сейчас закрывает происходящее от взглядов других богов и администраторов. Это происшествие точно привлечет их внимание.

— Подожди, разве то была не плата для Смотрящего-в-Пустоту?

— Да, с ним тоже пришлось поделиться, но он бы помог тебе и за меньшие подношения. Я тебе соврал о том, что стоимость услуг постоянно возрастала. Но во всем остальном я был с тобой честным.

Я пытаюсь понять, что за игру затеял Платон, но ничего придумать не могу, а мозги не варят. Понял лишь то, что он воспользовался моей нуждой и незнанием всех правил, чтобы вернуть себе здоровье и силы. Злит ли это меня? Возможно, но мне важнее выбраться отсюда, поэтому просто пожимаю плечами.

— Как знаешь, Платон. Это будет мне уроком не доверять мудрым старцам.

— Ха-ха-ха, не доверяй в Башне Испытаний вообще никому. Ни ребенку, ни женщине, ни святому, ни богу. А теперь до скорой встречи. Что-то мне подсказывает, что ты сможешь навести шороху в Башне, но на фоне моей революции это будет слишком незначительным.

— Поживем-увидем, — повторно пожимаю плечами, все равно ничего не понимаю.

Мои представления о Башне Испытаний сейчас ограничены, поэтому ломать голову над загадками не буду. Платон вытягивает руку перед собой, и из тела хранителя вырывается сияющее красным сердце в сетке из магических кристаллов. Забрав трофей, Платон направляется к красной реке, текущей в небо, и входит в нее, моментально исчезая.

Смотрящий-в-Пустоту кивает вам и тоже покидает этаж.

Дьявол Глубинных Миров вновь смог настроиться на эфирный канал, а также вызывает администраторов, чтобы посмотреть на небывалое дело.

— Смотрите, мне не жалко, — я тоже направляюсь к выходу, держа на плече меч, а в свободной руке пистолет.

Душа над умершим стражем не появилась, раз Платон её забрал, так что больше мне делать здесь нечего. И мне придется еще раз пройти испытание на первом этаже, чтобы начать восхождение. Интересно, а если повторно его провалю, то что будет? Опять отправят сюда? Так я тогда опять вернусь.

Касаюсь красной поверхности, после чего меня засасывает в поток и тащит наверх на огромной скорости. Через секунду я падаю на камни красивого зала, того самого, где я впервые очутился. А передо мной та самая женщина с тремя глазами, что объясняла ситуацию новоприбывшим. Также вокруг стоят другие люди в одинаковых одеждах, и я догадываюсь, что это новое «пополнение» башни. Правда, все неестественно застыли на месте, будто время для них остановилось.

— Значит, вот какая аномалия перевернула «Кладбище бессильных», — произносит незнакомка, оглядывая меня с ног до головы.

— Да, я такой. Простите, а в какой из трех глаз будет приличнее смотреть? — я просто не мог не задать этот глупый вопрос, но администратора, похоже, таким не смутить.

Она щелкает пальцами, и моя броня сама по себе возвращается в исходное состояние, а именно плоть становится прежней, ведь броня была просто измененной внешней частью тела. Теперь я полностью голый, но стесняться этого не буду. К тому же после всех приключений я стал чернее трубочиста, да еще и оброс.

«Оброс, ну и отброс», — шучу про себя.

— Теперь я могу заново пройти испытание? — спрашиваю я.

— Раз уж ты здесь, то можешь. Не мне менять правила Башни. Будет жалко перерабатывать такой талант.

В Башне Испытаний возникла новая легенда «Вернувшийся из ада».

— Что это? — спрашиваю я.

— Те, кто восходят, часто формируют легенду о себе, своих подвигах. Но на моей памяти были единицы тех, кто бы сделал это, даже не выйдя из прихожей. Раз уж ты здесь, то пора вернуть тебе имя и лицо.

Я понимаю, что в память вернулись все воспоминания, связанные с именем и тем, как я на самом деле выгляжу.

— Мертвец вновь стал живым, а теперь приготовься к прохождению испытания. У тебя, как и у других, будет минута, чтобы пройти через дверь, — женщина хлопает в ладоши, не давая мне