Сын чародея с гитарой - Алан Дин Фостер

– Ежели надо будет, закажу, не постесняюсь.

Он кивнул и дал указания слуге. Пак исчез за двустворчатой дверью.

Оставшиеся челядинцы настроились на ожидание, опустив оружие и прислонясь к стеллажам или усевшись на каменный пол. Красвин скрестил на груди лапы и застыл, не сводя с Ниины злобного взора.

– Ты должна сразу зарубить себе на носу: я не собираюсь тебя отпускать, не познав твоего тела. Особенно теперь, после того, что ты натворила.

– А мне, баронишко, кажется, че это как раз тебя отымели.

Ниина уселась на балконе.

– И что же ты собираешься предпринять, когда утолишь голод и жажду?

– поинтересовался он.

– Че надо, то и предприму.

«Вот так-то лучше, – подумала она, – чем признавать, что у меня ни одной толковой идеи».

– Надеюсь, ты не будешь в претензии, если я подкреплюсь с тобой за компанию? – На морде Красвина появилось жалкое подобие прежней самоуверенной ухмылки. – У меня от всей этой бурной деятельности разгулялся аппетит.

Он пошептался с другим слугой.

– Аппетит разгулялся? – спросила Ниина. – Хошь, отобью?

– Это тебе не по силам. Мой аппетит можно лишь ненадолго перебить.

– С помощью этой вот штучки я б тебя запросто вылечила. – Она показала трофейный кинжальчик. – Раз и навсегда. Жалко, че удалось поработать только лампой. Будь тут мой папаша, он бы тебя покрошил на сувениры. А его друган, между прочим, – величайший чаропевец Теплоземелья.

Похоже, на Красвина эти слова не произвели впечатления. Появились слуги с едой и питьем. Прежде чем пак получил разрешение подняться по лестнице, Ниина убедилась, что он безоружен. Взяв еду, она пинком отправила лестницу на пол. Ее подхватили бдительные броненосцы.

Красвин церемонно принял свой поднос.

– Увы, никто из названных тобой персон здесь не присутствует.

– Врешь, тут мои спутники.

– Нет, ты и в этом ошибаешься. Они в Камриоке. Если еще не забыли о тебе и не отправились своей дорогой. А ты – здесь, со мной.

Ниина, прежде чем есть рыбу и пить воду, хорошенько все обнюхала.

Но если слуги и подмешали что-то, запах находился за пределами ее тонкого чутья. Делать нечего, придется рискнуть. Успокаивало лишь соображение, что барону ни к чему хитрые уловки. Он может спать когда захочет, регулярно менять часовых, а Ниину рано или поздно обязательно свалит усталость. Жуя, она глядела, как слуги приходят и уходят, оснащая библиотеку кадками с водой, чтобы гасить огонь, когда Красвин начнет последний штурм. Выдра вдоволь напилась и вылила оставшуюся воду себе на голову, испортив макияж и намочив элегантное платье. Это помогло, но, конечно, лишь на время.

Где же ее друзья, да унесет их Абсолютный Вихрь? И где брательник, этот ленивый, бесполезный кусок сала? Им, конечно, не по силам разрушить миниатюрную крепость, но отчего бы не попытаться? Она им не чужая все-таки.

Ниина устроилась как можно удобнее и тоже приготовилась ждать.

Решила тянуть время. На худой конец так устанет, что потом ничего не почувствует.

Красвин сидел и пялился на нее, лишь изредка отводя взгляд. Его ближайший помощник, пожилой мандрил, осмелился подойти и прошептать на ухо хозяину:

– Ваша светлость, почему бы нам не броситься на нее? Смотрите, она уже ослабла. Успеет сжечь не так уж много книг.

– Дурак! – возмутился барон, и мандрил втянул голову в плечи. – Одна уничтоженная книга – и то перебор. Ты что, забыл, сколь ценна эта библиотека? Как важен один-единственный том в структуре мироздания?

Как незаменимы содержащиеся в нем знания, как невосполнима потеря заключенных в этих книгах сведений? С древних пор и доселе книги – самый ценный источник познаний. Это фундамент цивилизации, оплот просвещенного общества. Гибель каждого фолианта – несмываемое пятно на моей совести. И на твоей, и на совести всех мыслящих существ.

Необходимо любой ценой избежать катастрофы!

– Поистине, вы правы, ваша светлость. Просто мне казалось, что для вас блуд все-таки важнее книжонок.

– Байельрет, ты меня удивляешь. Ты же знаешь, что самое ценное в моем имуществе – библиотека. Этой коллекции книг нет равных не только в Камриоке, но и во всех странах к югу и востоку. Недаром все гости завидовали мне черной завистью.

– Простите, ваша светлость, но дозволено ли мне напомнить, что ваша библиотека целиком состоит из порнографических опусов?

У норка сузились глаза.

– Ты что, Байельрет, смеешься надо мной?

У мандрила затряслись поджилки.

– Я? Да что вы, ваша светлость! Никогда.

Красвин отвернулся, поудобнее устроился в кресле и снова вперил взгляд в сидящую на балконе юную выдру.

– Ох уж мне это невежество! Мое окружение – сплошь необразованные глупцы. Можно ли удивляться, что девица из племени, которое вовсе не славится глубокомыслием, сумела перехитрить всех вас?

– Ага, хозяин, – подтвердил кто-то позади него. – Всех до единого.

Норк стремительно обернулся.

– Кто это сказал?

На него уставилось несколько растерянных пар глаз. Слуги боязливо переглянулись, но никто не признался.

Красвин заставил себя отвернуться. Сейчас не время сносить головы хохмачам. Еще успеется. Пока у него каждая лапа на счету, каждый коготь.

– Кто бы это ни сказал, он, в сущности, прав. Она всех нас выставила на посмешище.

– Да только мы, хозяин, не так сильно сердимся, как вы, – раздался другой голос.

Грянул нервный смех, в нем поучаствовал и барон. «Позволь им расслабиться, и они проявят больше энтузиазма», – сказал он себе.

Позже, когда он разберется с нахальной самкой, каждый слуга получит дозу сыворотки правды. Отсеченные головы болтунов украсят шпили над крепостными воротами, но прежде он позаботится, чтобы на мордах остались улыбки – как напоминание о несвоевременных шуточках.

Остальным это послужит великолепным уроком. Все желания Красвина исполняются. Пускай не сразу, но обязательно.

Опозорившая его самка барабанила пальцами по раскрытой книге в переплете из зеленой змеиной кожи с золотым окладом.

– Эй, бароша!

Он промолчал.

– А знаешь, ежели б ты так не приставал, мне б это даже показалось интересным. – Она перевернула страницу, увидела рисунок, укоризненно покачала головой. – Как там тебя, Кривун? Крюкен? Ты у нас, оказывается, грязный маленький извращенец.

– Я Красвин. Не желаешь ли спуститься, обсудить со мной мои пороки?

– Только ежели придумаю способ выбраться отсюда живехонькой и здоровехонькой. И ежели буду знать, что ты не погонишься за мной и моими корешами. – Она смотрела в дверной проем. – Кстати, они явятся с минуты на минуту.