Бродяга Гора - Джон Норман

Стол окружили возбужденные мужчины, и она издала крик восторга и наслаждения.

— Я понял, кого ты мне напоминаешь, — сказал Клиомен.

— Кого? — поинтересовался я.

— Одного портового грузчика и кабацкого драчуна из Виктории по имени Джейсон.

Я улыбнулся.

— Сходство есть, — сказал Поликрат.

— Джейсон из Виктории неплохо бился на кулаках, но совершено не владел мечом, — добавил Клиомен.

— Тогда как же я могу быть им? — спросил я.

— А вот посмотрим! — вскричал Клиомен, одним прыжком перемахнул через стол и выхватил свой клинок.

Я невозмутимо взглянул на Поликрата.

— О том, что я именно тот, за кого себя выдаю, свидетельствует топаз. Посуди сам, сумей кто-то из врагов Рагнара Воскджара завладеть камнем, чего ради он потащил бы топаз сюда? Какой в этом смысл?

— Твои рассуждения убедительны и кажутся мне справедливыми, — согласился Поликрат. — Но и Клиомен прав. Сходство с тем малым у тебя имеется.

— Ну уж это-то точно не моя вина, — с улыбкой заметил я.

— Ты, надеюсь, не обидишься, если мы проведем испытание? — осведомился Поликрат.

— Ничуть, — с усмешкой ответил я. — С другой стороны, слава о боевом мастерстве Клиомена распространилась по всей реке. Надеюсь, все понимают, что у меня нет охоты оказаться насаженным на его клинок, словно туша на вертел?

— К бою! — с усмешкой скомандовал Поликрат.

Я откинул плащ, обнажил висевший у бедра клинок и ударом ноги отшвырнул с дороги низенький столик, не спуская глаз с соперника, который вполне мог броситься на меня прежде, чем я приму защитную стойку. Пираты, сидевшие за столами, оторвались от еды и питья в предвкушении интересного поединка. Нагие, но обильно увешанные украшениями рабыни, разносившие напитки и закуски, перестали сновать между столиками и, опустившись на колени, замерли, чтобы не мешать господам любоваться зрелищем.

Клиомен сделал неожиданный выпад, но я ловко отразил его. Пират атаковал меня трижды, из разных позиций, но всякий раз я легко уклонялся, и его уколы не достигали цели.

В помещении послышался приглушенный гомон: интерес к поединку возрастал. Стало ясно, что Клиомен напрасно рассчитывал на легкую и скорую победу.

Пират рассердился и обрушился на меня, как буря. Теперь он не колол, а рубил сплеча, однако результат оказался тем же, что и раньше. Через несколько минут запыхавшийся и вспотевший разбойник опустил свой клинок.

Я по-прежнему воздерживался от контратак, но отбивал каждый его замах со всей своей немалой силой.

Люди, плохо знакомые с боевыми искусствами, не знают, что в поединке на мечах значение имеет не только мастерство, но и сила. Последнее качество приобретает особое значение, если поединок затягивается. Коль скоро боец, достаточно умелый, чтобы отражать удары соперника, не просто блокирует, но и отбивает их, рука врага быстро устает, не говоря уж о том, что клинок его при каждом столкновении отскакивает в сторону и противнику приходится производить новый замах по более широкой дуге, затрачивая на это дополнительные усилия.

Говоря проще, оружие, отбитое с большой силой, труднее вернуть в первоначальное положение, чтобы продолжить атаку. Действуя без излишней нарочитости, я не отводил удары Клиомена, а отбивал их, так что у него, наверное, заныли и онемели руки.

— Кем-кем, а неумехой Джейсоном из Виктории этот малый быть не может, — со смехом заявил Поликрат.

Клиомен сердитым рывком бросил свой клинок в ножны. Я сделал то же самое, но спокойно, без злобы. За весь поединок мною не было предпринято ни единой настоящей атаки, а поскольку именно нападающий неизбежно хоть на миг открывается и становится уязвимым, я, ограничившись защитой, почти ничем не рисковал.

Конечно, нанести удар мастеру меча весьма непросто, но, полагаясь исключительно на защиту, боец тоже сталкивается с определенными затруднениями. Так, встречая не активное, а лишь пассивное сопротивление, противник обретает кураж и может предпринять более сложные и опасные наступательные действия, на какие едва ли решился бы, имея необходимость обороняться.

Кроме того, защищающийся тоже может утратить бдительность, и последствия его малейшей невнимательности или небрежности окажутся непоправимыми. В конце концов, тот, кто ограничивается исключительно обороной, отказывается тем самым и от шансов на победу. Другое дело, что я в данном случае к победе и не стремился.

Мой противник вернулся на свое место, и я сделал то же самое.

— Клиомен, — заметил Поликрат, — ты, похоже, устал.

— Я хотел лишь проверить, знаком ли с клинком наш гость, — отозвался пират.

— Ну и что скажешь? — спросил Поликрат.

— Кажется, он умеет держать меч в руках.

— Мне тоже так показалось, — с улыбкой сказал Поликрат.

Я мысленно возблагодарил своего учителя, Каллимаха из Порт-Коса. Целыми днями от рассвета до заката, а в последнее время даже при свете лампы он прививал мне навыки владения оружием, доводя знание приемов защиты и нападения до автоматизма, уча предугадывать действия противника и определять его слабые места. По моему скромному суждению, я не был вовсе уж бестолковым учеником, хотя, конечно, отчетливо понимал: стать подлинным мастером клинка в столь короткий срок невозможно. Однако даже первичные навыки кое-чего стоили.

— Я хотел только испытать его, — повторил Клиомен. — Ясно же, что мне бы и в голову не пришло убивать гонца Рагнара Воскджара.

— Это само собой, — кивнул Поликрат. — Ну что ж, раз испытание закончено, давайте веселиться. Музыканты, играйте! Служанки, вина! Пусть выйдет новая танцовщица. Праздник продолжается!

Оркестр снова принялся играть одну из диких, волнующих, потрясающе чувственных горианских мелодий. Взяв с блюда ножку вулоса, я вгрызся в нее, стараясь не выдать своего облегчения. Клиомен больше налегал на вино, и вид у него был сердитый.

Новая танцовщица вышла на площадку в сопровождении рослого грубого детины, чтобы исполнить танец с плетью. Нагие и полунагие служанки сновали между столиками, разнося угощение и напитки. Я пригляделся к прислужницам. Мисс Хендерсон среди них не было, зато нашлось несколько таких, кем бы я овладел с удовольствием.

— Вина, господин? — спросила рыжеволосая рабыня, все одеяние которой составляли обвитые вокруг тела кожаные ремни.

Я принял у нее вино и перевел свое внимание на танцовщицу, привлекательную темноволосую девушку. В танце с плеткой, известном в различных местных вариациях, танцовщицу почти никогда по-настоящему не бьют, если только, конечно, она не танцует плохо. Однако когда плетью щелкают, девушка реагирует так, как будто ее ударили.

Такого рода движения в сочетании с возбуждающей музыкой, красотой тела и символикой танца, подчеркивающей полную зависимость слабого женского начала от грубой и жестокой власти мужчины, производят необычайно сильное впечатление. В данном случае средствами музыки и танца выражается глубинная суть исконных принципов взаимоотношений полов.