Город падших ангелов - Кассандра Клэр

Когда Джейс последний раз хоть на что-то надеялся?

– Надо в Город молчания, – сказала Клэри. – Братья выяснят, если кто-то покопался у тебя в голове. Они ведь изучали мою память.

Открыв рот, Джейс тут же закрыл его.

– Когда отправляемся? – только и спросил он.

– Сейчас же. Не хочу ждать, а ты?

Джейс молча вскочил на ноги. Схватив футболку, посмотрел на Клэри и почти что улыбнулся.

– Если идем в Город, тебе лучше одеться, – сказал он. – Мне, конечно, нравится, когда ты в нижнем белье, но Братья такой вид вряд ли оценят. Их и без того мало осталось, еще помрут от перевозбуждения.

Поднявшись, Клэри запустила в Джейса подушкой – от громадного облегчения. Надела футболку и только тут снова заметила на постели кинжал. Оружие мерцало серебристым пламенем.

* * *

– Камилла, – произнес Магнус. – Давненько не виделись.

Вампиресса улыбнулась. Ее кожа стала белее, под ней проступила паутинка вен; волосы по-прежнему хранили оттенок воздушного серебра, а глаза оставались по-кошачьи зелеными. Красоты Камилла ничуть не утратила. Глядя на нее, Магнус вновь перенесся в Лондон: газовые фонари, дым, грязь и лошади, серо-стальной туман и цветы в Кью-Гарденз. Магнус вновь видел мальчика-брюнета, синеглазого, как Алек; скрипичная музыка разливалась серебристым ручейком. Магнус видел девушку с вьющимися каштановыми локонами и серьезным взглядом. В мире, где бессмертный маг ничего не может удержать при себе, она стала тем немногим, что никогда не уйдет.

А потом появилась Камилла:

– Я соскучилась, Магнус.

– Неправда. – Магнус присел на каменный пол. Сквозь одежду чувствовался пронизывающий холод. Маг лишний раз порадовался, что надел шарф. – Зачем звала? Тянешь время?

– Нет. – Камилла подалась вперед. Слышно было, как шипит кожа в местах, где ее касается освященный металл. – До меня дошли слухи, будто ты в фаворе у нефилимов. Снискал любовь одного из них, мальчика, с которым только что беседовал. Впрочем, твои вкусы никогда не отличались постоянством.

– Сплетни обо мне слушаешь, а лично пообщаться не судьба? Все эти годы я жил в Бруклине и ни разу не получил весточки. Ты не приходила на мои вечеринки. Между нами всегда стояла стена изо льда, Камилла.

– Не я ее воздвигла. – Зеленые глаза вампирессы расширились. – Я всегда тебя любила.

– И бросила. Поиграла, как со зверушкой, и бросила. Будь любовь съедобной, я умер бы с голоду на тех костях, что ты мне кидала. – Говорил Магнус равнодушно – столько воды утекло!

– У нас впереди была вечность. Я бы вернулась к тебе…

– Камилла, – бесконечно терпеливо произнес Магнус. – Чего тебе нужно?

Грудь вампирессы взметнулась и опала – всего лишь жест, ведь вампиры не дышат.

– Нефилимы к тебе прислушиваются. Поговори с ними от моего имени.

– Сторговаться насчет тебя?

Камилла метнула в Магнуса острый взгляд:

– Ты всегда обладал прискорбно современной дедукцией.

– Говорят, ты высушила трех нефилимов. Это правда?

– Они входили в Круг, – предупредила Камилла. Нижняя губа у нее дрожала. – Было время, когда они истязали и изводили мой род…

– Так ты действовала из мести? – Камилла умолкла, и Магнус продолжил: – Знаешь, какая кара ждет убийцу нефилима?

Глаза вампирессы блеснули.

– Заступись за меня, добудь неприкосновенность. Пусть Конклав даст письменное обещание: жизнь и свобода в обмен на информацию.

– Тебя не отпустят.

– Тогда не узнают, за что приговорили их соратников.

– Приговорили? Интересный оборот, Камилла. Выходит, в деле есть двойное дно? Месть – лишь прикрытие, я прав?

Вампиресса умолкла, замерев в театральной позе, и только грудь ее вздымалась и опадала. Все в ней было показное: то, как струились по плечам серебристые волосы, как изогнулась шея, даже то, как стекала по запястьям кровь.

– Если хочешь, чтобы я выступил парламентером, – заговорил Магнус, – то просто обязана раскрыть мне хотя бы малую часть правды. Прояви добрую волю.

Камилла лучезарно улыбнулась:

– Я знала, Магнус, что ты не подведешь. Что прошлое для тебя еще не умерло.

– Не умерло, но и не живо. Правду, Камилла.

Облизнув нижнюю губу, вампиресса сказала:

– Передай им: убивая нефилимов, я действовала по приказу. Я не сожалею о содеянном, потому что покойные истребляли моих сородичей. Однако я никогда не выпила бы Охотников по собственной воле. Мне приказали. Приказал кое-кто посильнее меня.

Сердце Магнуса забилось чуть быстрее. Слова Камиллы ему очень не понравились.

– И кто же?

Покачав головой, Камилла напомнила:

– Неприкосновенность, Магнус.

– Камилла…

– Меня пронзят осиновым колом и выставят на солнце. Вот как поступают с убийцами нефилимов.

Поднявшись на ноги, Магнус скорбно посмотрел на запылившийся шарф:

– Сделаю все, что в моих силах, Камилла, но ничего не обещаю.

– Иного не жду, – пробормотала вампиресса, прикрыв глаза. – Подойди, Магнус. Подойди ко мне.

Магнус не любил ее, призрак из прошлого. Маг приблизился к ней на расстояние вытянутой руки.

– Помнишь? – тихо спросила вампиресса. – Помнишь Лондон? Вечеринки у де Куинси? Помнишь Уилла Эрондейла? Знаю, что не забыл. Этот твой мальчик, Лайтвуд… они с ним похожи.

– Правда? – искренне удивился Магнус.

– Милые мальчики – твоя погибель. Что может дать тебе смертное дитя? Десять лет, двадцать? А после старость примется за него. Сорок лет, пятьдесят? А после – поцелуй смерти. Я же подарю тебе вечность.

Магнус коснулся ее щеки. Пол в Святилище был и то теплее.

– Ты дала мне прошлое, но Алек – мое будущее.

– Магнус…

Двери в Институт распахнулись. На пороге стояла Мариза, и в спину ей бил резкий свет ведьминого огня. Рядом с ней возник, скрестив руки на груди, Алек. Слышал ли он разговор Магнуса с Камиллой? Скорее всего, нет.

– Магнус, – сказала Мариза. – Есть соглашение?

Опустив руку, Магнус ответил:

– Вряд ли наш уговор можно назвать соглашением. – Он обернулся к Маризе: – Однако есть что обсудить.

* * *

Одевшись, Клэри отправилась за Джейсом в его комнату. Там он, словно готовясь к переезду, сложил в небольшую парусиновую сумку пару клинков серафимов, стило и – чуть подумав – кинжал (очищенный от крови). Надев черную кожаную куртку, Джейс застегнулся и выправил из-под воротника пряди волос. Глядя на Клэри, он слегка улыбнулся. Стал виден скол на левом резце – та неотъемлемая и восхитительная черта, без которой облик любимого казался бы чересчур совершенным. Клэри, чуть не задохнувшись от счастья, отвела взгляд.