Тень Скорпиона - Александр Плахотин

С тоской посмотрев на дрожащую под ударами дверь, Скорпо продолжал меланхолично растирать в плошке высушенные грибы.

— Проклятый колдун! Если ты не боишься заглянуть в глаза смерти, выходи принять ее от честной стали! — надрывался на улице очередной воитель.

Осторожно попробовав пальцем ингредиент будущей смеси, Инвар Мийяра продолжил опостылевшую работу.

— Выходи, отца твоего в схад и в печень! — Ругательство сопровождалось сильнейшим толчком, от которого затрещали толстые дубовые доски. Видимо пиная, проходимец отбил ноги и решил теперь с разбегу толкнуть дверь плечом.

С большой неохотой Скорпо отложил в сторону плошку и подошел к двери.

На улице послышались удаляющиеся прочь шаги, потом кто-то громко, даже сильнее, чем то было нужно, выдохнул и побежал.

Досчитав про себя до семи (не больше и не меньше), Скорпо быстрым отработанным движением открыл все три засова и, шагнув в сторону, широко распахнул дверь… Не забыв при этом, картинно отвернувшись, зажмурить глаза.

Судя по дуновению ветерка, что-то под перезвон, наверно, целого арсенала влетело в дверь и, не останавливаясь, проследовало дальше, в глубь пещеры, пока предусмотрительно выставленный рабочий стол не остановил это.

Грохот, вопли боли, ругань, совсем уже непонятные скребущиеся звуки. И Скорпо, критически поджав губы, открыл глаза.

— А ведь все могло быть и хуже… — покачав головой, провозгласил маг, подходя ближе к ворочающемуся в осколках битых сосудов и приборов пришельцу.

В ответ тот натуженно замычал, держась обеими руками за пах. Шлем с шикарными разноцветными перьями, широкий тяжелый меч, здоровенный треугольный щит, боевой топор, колчан со стрелами и арбалет вояки бесполезно валялись вокруг.

Что-то бурча, ратоборец повернулся на бок, силясь привстать. Мийяра неторопливо столкнул с края стола чудом уцелевший запечатанный кувшин с козьей мочой прямо на белобрысую голову горе-рыцаря. Глаза пришельца закатились, тело судорожно дернулось, и он затих.

Неудержимая вонь мгновенно наполнила прихожую. Чародей недовольно поморщился, взял с полки моток крученой веревки и, стараясь не испачкаться, принялся вязать парня. Покончив с этим, он придирчиво взглянул на содеянное:

— И никакой магии… — И вышел на улицу.

На земле цвела весна. Легкий ветер чуть шевелил показавшуюся травку, в лесу переливался хор вернувшихся издалека птиц. Дышалось свободно и легко, хотелось просто жить…

Скорпо снова поморщился, отгоняя зловоние, идущее из пещеры, и направился к привязанному к дереву боевому коню. Рыжей масти жеребец настороженно покосился на приближающегося незнакомца, потянул широкими ноздрями воздух и недовольно захрипел, мотая головой.

Оценив ситуацию, Мийяра не стал рисковать, отложив «знакомство» на потом. Его внимание привлекли лежащий рядом с лошадью тощий мешок и сложенная одежда.

Нисколько не стесняясь, волшебник начал рыться в чужих вещах. Поочередно на землю легли баночка с зеленой вонючей мазью, по-видимому, «чудесным бальзамом», штопаное-перештопаное нижнее белье, запасные штаны, несколько долговых расписок да нехитрая утварь — медная потертая чаша и медное же широкое блюдо. Из съестного в мешке было только несколько зачерствелых крошек, а о вине, на которое так надеялся мастер Скорпо, оставалось мечтать и далее.

— Придется опять на Перекресток ехать! — в сердцах сплюнул Инвар и занес ногу, чтобы пнуть мешок, но сдержался, аккуратно сложил все обратно в суму, будто никто ничего не трогал.

«Ну, оружие я продам, — заложив руки за спину, волшебник, не торопясь, шел к своему жилищу. — Что с конем делать? В руки он мне не дастся — покалечит, да и этот схадов олдоу в петлю полезет, но за верного друга горло порвет… По крайней мере, попробует. Может, их обоих на мясо пустить? Все равно жрать-то нечего…»