Виват император! - Роман Злотников

Ташка, словно не веря, качнула головой:

— И что же, на него никакой управы? — От расстройства у Ташки даже сел голос. — А куда милиция-то смотрит?

Люська ядовито огрызнулась:

— А что ж ты сама, подруга, в милицию-то не побежала, чай он тобой на три месяца раньше попользовался? — и, чуть погодя, безнадежно. — Какая здесь милиция! Башмачников-то старший нынче не просто начальник — хозяин! Все в округе куплено.

Ташка зажмурилась. Когда вчера после материных слов она прикидывала, как уладить ситуацию, то самым безболезненным способом ей показалось предстать в глазах младшего Башмачникова этакой столичной стервой, которая зло кусает и которую лучше оставить в покое. И все ее эскапады постепенно продвигали ситуацию именно в этом направлении. По ее расчетам, все должно было разрешиться через пару дней, когда этот боров должен был попытаться вновь ее изнасиловать. Что ж, она и не думала ему в этом препятствовать, просто собиралась ему показать, что одно дело запрыгнуть на испуганную, захлебывающуюся слезами девчонку, а другое — трахать похохатывающую стерву, попутно громогласно комментирующую мужские достоинства насильника и его ближайшие перспективы на этом поприще. Так и импотентом недолго стать. Так что к приезду Филиппа Башмачников должен был бы начать при ее появлении мелко вздрагивать, креститься и бормотать: «Свят, свят». Но сейчас она поняла, что дело здесь не только и даже не столько в ней. Эту тварь надо остановить. Немедленно. Не дожидаясь, пока он совершит что-то такое, что взорвет сонный мирок Узловой. А это требовало совершенно другого расклада. Она повернулась к Люське:

— Ладно, подруженька, не переживай. Скоро все это кончится.

Люська встревожено вскинулась:

— Ташка, ты чего? Ты только не напридумывай никаких глупостей, слышишь?

Ташка удивленно воззрилась на подругу:

— Глупостей? О чем ты?

Люська несколько мгновений напряженно вглядывалась в нее, потом облегченно выдохнула:

— Просто… у тебя вдруг глаза стали такие… злые-злые и… страшные.

Ташка молча кивнула, прижала голову подруги к своей груди и пошла к калитке.

Снаружи ее ждало уже четыре машины. Хромированно-спойлерная уродина Башмачникова впереди и три машины попроще — чуть дальше. Башмачников картинно развалился на капоте, а его прихлебаи стояли рядом со своими машинами. Все окрестные лавочки были туго забиты дедушками и бабушками, собравшимися посмотреть, как будет развиваться ситуация, а за заборами мелькали головы представителей подрастающего поколения. Ташка внутренне усмехнулась. Идеальный расклад.

Завидев Ташку, Башмачников привстал с капота и, шагнув к ней, со словами: «Ладно, чегомаисси-то, поехали культурненько отдохнем» попытался ухватить ее за плечо. Захват, разворот ладони, подсечка, толчок в локоть… и куратор мог бы ею гордиться. Башмачников своей собственной головой вдребезги разнес лобовое стекло своего аляповатого автомобиля. Впрочем, со стороны это казалось всего лишь случайностью. Дебелый Башмачников всего лишь неудачно споткнулся о ее ногу, причем как раз в тот момент, когда девушка скинула его руку со своего плеча. Ташка выпустила вывернутую руку, сделала шаг назад и звонко, так, чтобы было слышно бабушкам даже на самых дальних лавочках, произнесла:

— Если ты, урод, еще раз коснешься меня своими ручонками, я оторву тебе яйца, — и, презрительно фыркнув, добавила: — Будет у нас в Узловой первый в ее истории евнух.

После чего кошачьей походкой профланировала мимо башмачниковских холуев, буквально кожей ощущая, как от них несет похотью. Что ж, это только на пользу, они будут убеждать очухавшегося хозяина в том, что ее стоит как следует проучить, сильно надеясь на то, что, когда хозяин закончит с нею, им самим тоже достанется.

Домой она вернулась только через два часа. Когда она, отворив дверь, шагнула в горницу, в воздухе повисла последняя фраза сидевшей у родителей соседки:

— …и стекло прямо вдребезги.

Ташка улыбнулась про себя. Что ж, сплетня по Узловой пошла ходить шикарная. Теперь ситуация близка к своему логическому завершению.

Следующий день прошел относительно спокойно. Но всем было понятно, что обстановка накаляется. В обед из мастерских прибежал отец. Заскочив в Ташкину комнатку, он суетливо взмахнул руками и забормотал:

— Собирайся, доченька. Скорей. Я договорился со знакомым машинистом, он обещался подбросить тебя до соседней станции.

Ташка, валявшаяся на постели, удивленно уставилась на отца:

— Зачем, папа?

— Ну как же! — Отец стиснул пальцы. — Ты Башмачниковых не знаешь. Он теперь тебя точно в покое не оставит. А он парень лютый…

Ташка села на кровати, улыбнулась и произнесла, четко и спокойно:

— Запомни, папа, ни один подонок не сможет заставить меня в страхе бежать из моего родного поселка. А если до него это еще не дошло — пусть ему будет хуже, — и после короткой паузы добавила: — Не волнуйся, обещаю тебе — все будет хорошо.

К вечеру Ташка окончательно успокоилась. Больше всего она опасалась, как бы всесильный Башмачников-папа не решил подключить к делу официальные власти, тогда к ней припрется участковый разбираться с повреждениями, нанесенными движимому имуществу младшего Башмачникова. Но, слава богу, обошлось. Значит, она правильно просчитала реакцию сынка, и тот жаждет личного реванша.

Эндшпиль наступил вечером. Они как раз пили чай, молча, пряча друг от друга глаза, как вдруг хлопнула входная дверь и на пороге появилась та самая девчонка, которую она видела в первый вечер вместе с Люськой рядом с Башмачниковым-младшим. На этот раз она была одета подчеркнуто скромно, на ее лице не было косметики:

— Здрасьте, дядь Илья, теть Насть… Наташ, меня Люська послала. Просит, чтоб ты к ней пришла.

Все замерли, родители уставились на Ташку, отчаянными взглядами пытаясь внушить ей: «Не ходи, ни в коем случае не ходи!» — но Ташка отодвинулась от стола, улыбнулась, привстав, сдернула со спинки стула платок и накинула на плечи:

— Пап, мам, я скоро…

Отец дернулся, но мать зыркнула на него, и он застыл на месте. Они так и остались там, за столом, растерянно и испуганно глядя ей вслед…

Их встретили уже в следующем проулке. Судя по потушенным окнам домов, все ближние соседи давно заняли места в передних рядах партера. Что ж, это тоже было неплохо. Во всяком случае, когда начнется нормальное, а не «местное» расследование, у милиции не будет недостатка в свидетелях. Ташка остановилась и огляделась. «Встречающих» было восемь человек. Пятеро впереди и трое сзади. Девчушка, которая вызвала ее, уже рванула вдоль по улице, явно не собираясь оставаться в числе участников предстоящей разборки. А чуть впереди, у забора, очень удачно торчала труба. Видно, когда-то здесь была вкопана лавочка, один из столбиков которой и был привязан к этой трубе.

— Че пялисси, постелев не будет, вот тут мы тя и разложим.