Моя жена - ведьма - Андрей Белянин

– Циля, освободи трассу! Ж-ж-ж… Земля, земля, я – Тринадцатый, прошу посадку! Освободить полосу! Всем пристегнуть ремни, опустить спинки кресел, я уже почти выпускаю шасси… Ап! – Черный братец врезался ногами мне в живот.

Я даже охнул, несмотря на уменьшенный размер братца, это было чувствительно.

– Привет тебе, узник в железной маске! Куда на этот раз влип?

– Фармазон, вы не могли бы снимать ботинки во время посадки?

– Не мог! – обрезал мои возмущения черт. – При моих габаритах твое пузо – самое удобное место для промежуточного аэропорта. Не будь таким жадиной, Серега! Ну посижу я здесь, тебе жалко, что ли?

– Сергей Александрович, да плюньте вы на него, и дело с концом, – душевно посоветовал ангел. – Лучше послушайте меня.

– Дельный совет, – улыбнулся я и, сдвинув брови, сделал вид, что и вправду собираюсь плюнуть.

– Серега, Серега… Ты че? Ты кого слушаешь, а? Он же сейчас такого насоветует… А если я пригнусь и ты промахнешься? Весь костюм насмарку!

– Ладно, умники… Сказали бы лучше, где я нахожусь.

– Судя по всему, это – канализационная система Города. Видимо, в доисторические времена здесь были проложены ходы и тоннели, что и взяли себе на вооружение современные строители. Крысюки или крысяры…

– Кто?

– Человекообразные грызуны, появившиеся в результате неосторожного обращения с магией, непродуманных научных опытов и прочих надругательств над промыслом Божьим.

– Спасибо, а я им зачем?

– Попробую объяснить. – Ангел на лету почесал затылок. – Крысюки находятся в некоторой оппозиции ко всем жителям Города. Когда они выходят на поверхность, за ними охотятся. Что поделаешь, нигде не любят крыс… Те храбрецы, что рискуют головой, высовывая нос на поверхность, считаются у них «героями невидимого фронта», то есть разведчиками. Соответственно, каждого горожанина, спустившегося под землю, они клеймят «убийцей невидимого тыла», то есть шпионом!

– Ого… – невольно поежился я. – А много они их поймали?

– Ни одного.

– Почему? Другие шпионы такие неуловимые?

– Нет. Просто никому не интересно лезть к крысюкам, выясняя их глупые секреты. Ты – первый, – язвительно объяснил Фармазон.

Некоторое время я переваривал это оскорбление, лихорадочно подыскивая достойный ответ. В голову ничего не приходило, крысюки несли меня очень бережно, жаловаться на условия содержания военнопленных было грех.

– Слушай, авантюрист повязанный, зачем ты из себя Джеймса Бонда разыгрываешь?

– Мне надо отсюда выбираться. С этими расчетами каши не сваришь, так пусть отнесут меня к начальству, а там я выкручусь… Если, конечно, их руководство блещет таким же интеллектом, как и низшие чины…

– Фи, Сергей Александрович! Вы же интеллигентный человек, откуда такой цинизм?

– Серега, Серега, не слушай блондинистого. Будешь с крысюкинским шефом беседовать – сразу меня зови, я тебе плохого не посоветую! В деле коварства и обмана – мне равных нет! Вот даже Циля подтвердит…

– Нашел чем хвастать, – покачал нимбом ангел.

– А что? Это моя профессиональная гордость!

– Хорошо, – поспешил согласиться я, не дожидаясь долгого проникновенного спора о несомненных достоинствах обоих. – Как только меня доставят по месту назначения, я приложу все ваши силы к моему спасению. А теперь скажите лучше, вы Наташу не видели?

– Нет… Сереженька, я ведь всегда с вами. Как только вы рухнули в этот люк и вас нашли крысы, я все время был рядом, не отходя ни на минуту. Вот разве что Фармазон…

Бес поудобнее улегся у меня на животе, закинув руки за голову, и покачивал ножкой в такт бегу крыс. Казалось, разговор окончен и его ровным счетом ничего не волнует…

– Фармазон?!

– «Ветер с моря дул, ветер с моря дул, нагонял беду, нагонял беду. Ты сказала мне, ты сказала мне: „Больше не приду, больше не…“»

– Фар-ма-зо-о-он!!! – взревел я так, что крысюки сбились с шага.

– Чегос орешьс какс резаныйс?! – осторожно спросил главарь.

– Н-ничего особенного. Не обращайте внимания. Так… небольшие приступы умопомрачения от голода и недосыпания, – попытался объяснить я.

– Дас… вреднаяс работас ус вас, ус шпионусов, – сочувственно кивнул крысюк и прикрикнул на своих, требуя нести меня побережнее. Когда я повернул голову – черта на мне уже не было. Впрочем, и ангела тоже. Пока я размышлял, куда они подевались, мне на грудь рухнул плотный черно-белый шар, который резво стал кататься по мне, бранясь и подпрыгивая. Все, что мне удалось разобрать, сливалось в одну непрерывную трескотню без всяких знаков препинания: «Влобдамсамдуракволосыпустиахтыещеица-рапатьсяносоткушунатебенатебена!»

Я звал их, возмущался, шумел, взывал к совести и рассудку – увы, все напрасно. Остановить драчунов не было никакой возможности.

– Эйс, шпионус, питьс хочешьс? – Крысюк на ходу протянул мне кожаную флягу. Я напряженно закивал, зажал горлышко зубами, сделал большой глоток, набрав в рот воды, и кивком головы показал главарю, что фляжку можно забрать. Он понял, выхватил ее у меня, а я, старательно прицелившись, изо всех сил прыснул на смутьянов! Шар тут же распался на две равно мокрые половинки, которые, тяжело дыша, хлопали крыльями у меня перед носом.

– Угомонились? Все довольны!

– Сереженька, вы не понимаете, он же…

– Че хочу, то и делаю! Всякий белобрысый мне тут будет указывать…

– Все ясно, – вздохнул я. – Вам добавить?

– Не надо! – хором объявили оба.

– Тогда я весь во внимании…

* * *

– Нельзя мне, нельзя, нельзя! Я и так с вами уже насовершал уйму хороших поступков, в Аду за это по головке не погладят. Я вредительством заниматься должен, а не вопросами сохранения семьи и брака. Это ты! Это все ты, чистоплюй с крылышками, виноват! Это я от тебя заразился! Еще пару дней в одной компании побегаем, и я добро начну творить со страшной силой. Ох, навязались вы на мою голову… Бедному черту со своими принципами уже и подобраться некуда. Чего вы, собственно, от меня хотите?! На что вы меня толкаете?! Чтоб я вам своими руками прямоезжую дорожку в Рай мостил? А шоссе асфальтированное не желаете?! Ну поимей же совесть, Серега! Помети по сусекам, она наверняка где-нибудь осталась. Ты вспомни, только честно, я тебя за последнее время хоть в одну серьезную неприятность втравил? Нет! Ты из-за меня смертный грех совершил? Нет! Соблазнил, украл, убил, отчревоугодничал с моей помощью? Нет, нет и нет! Тебе что, мало? Почему я обязан делиться конфиденциальной информацией о твоей замечательной жене? Живи она, зубастая, еще сто лет…

– Вот видите, Сергей Александрович, а вы еще спрашиваете, почему я дал ему по шее?!

– Я же говорил, это он первый начал! – праведно возопил Фармазон. Побитые близнецы выглядели не лучшим образом… У черта правое ухо вздулось так, что казалось поролоновой губкой, а нос распух до неприличия. Каноническое лицо Анцифера украшал большой синяк на правой скуле, а левый глаз светился голубиной кротостью из иссиня-черного фонаря. Оба старались, как могли, у обоих накипело, так что результат вполне предсказуемый.