Уровень. Магия - Вероника Мелан

Марика осторожно приблизилась к одной из них, стряхнула с серых пыльных страниц паутину и хвойные иголки и попыталась прочитать надписи. Тщетно. Слова разобрать не удавалось: затейливые значки и вязь, и ни одной знакомой буквы.

Под каждой книгой, утопленной в камень, находился отпечаток пятипалой ладони. Приложить туда свою она не решилась. Мало ли что случится?

Долго ходила вокруг, смотрела на древние книги, пыталась разгадать значение.

Почему она вышла сюда — очередной ребус? Загадка, которую стоило зачем-то решить? Но как решить, если не можешь ничего прочесть?

Над поляной застыла странная атмосфера умиротворения, далекого нездешнего покоя, струившегося с самого неба. Книги, как она заметила, отличались еще и изображенным вверху левой страницы рисунком: цветком Лотоса, символом Ветра (такой однажды показало Лао), звездочкой и расправленными крыльями.

Странное сочетание.

Какое-то время Марика сидела на краю плиты, пытаясь понять: что она должна здесь сделать и должна ли?

Не покидало ощущение, что она наткнулась на очередной источник. Погасший. Или, скорее, неактивированный. Наверное, если что-то сделать правильно, он активируется: засияет и раскроет свои тайны, — но разум, сколько она ни напрягала мыслительный процесс, так и не выдал ни единой зацепки.

Пусто.

Тогда она поднялась, в последний раз окинула поляну задумчивым и несколько разочарованным взглядом и зашагала дальше.

Кот тут же прекратил вылизывать мокрую шерсть и засеменил следом.

Настроение не поменялось и к вечеру. Марика пыталась взбодриться и песнями, и мыслями о хорошем, и найти что-то прекрасное в пейзаже, но стрелка с отметки «мне плохо, грустно и одиноко» так и не переползла в режим «мне уже нормально».

День, прошедший ровным счетом безо всяких приключений, близился к вечеру: ни встреч, ни новых загадок, ни испытаний. Зарядивший после обеда дождь продолжал тоскливо истекать из прохудившихся, словно ржавые трубы, низко висящих облаков.

Костер бы. И стоянку, чтобы просушить одежду, да негде. Надо было попросить у Майкла спички, хотя много ли она сумела бы наколдовать с отсыревшими дровами и без бумаги? Вот незадача — куда ни сунься, сплошное разочарование.

Марика в сотый раз за прошедшие несколько часов вздохнула, посмотрела на клубящееся серое небо, затем стерла капли со щек ладонями и отправилась по сырой траве вниз с холма, надеясь, что в очередном леске сможет отыскать более-менее сухое место для стоянки.

Во второй раз накрыла волна сожаления о том, что в Лао не встроено радио.

* * *

Он давно не водил машину.

Нет, инстинкты работали — руки и ноги помнили, что надо делать, профессиональные навыки, казалось бы, сохранились, но он стал забывать…

Долго принюхивался к городскому воздуху: морщился от запаха асфальта и бензина, с сожалением смотрел на лизалии, ютящиеся на горке земли, вываленной в клумбу, — как же им тесно в полуметровом пространстве — провожал взглядом встревоженные лица спешащих куда-то прохожих.

Да, в этом месте сложно быть иным. Думать о высшем среди небоскребов, любоваться небом с бетонных этажей, желать просвещения, бегая по улицам среди многолюдной и безликой толпы.

Поэтому он и ушел. Плавно и естественно съехал и влился в жизнь на Магии, а теперь без устали благодарил судьбу за то, что ему позволили.

А ведь когда-то был таким же. Тоже желал добиваться непонятных ему самому теперь целей, с радостью набивал карманы деньгами, воевал, дрался, с холодным упоением пользовался оружием. Ходил на тренировки, курсы, пил в барах, тосковал о чем-то несбыточном по ночам.

Спохватившись, что задумался, Майкл качнул головой — вышел из транса — и открыл водительскую дверцу черного джипа, припаркованного в самом конце тупичка на Биссонет, сел за руль и пристегнулся. Захлопнул дверцу. Завел мотор — сиденья задрожали.

А разворачиваясь, приметил стоящий у другой стороны дороги сияющий на солнце краской темно-вишневый седан.

Ее или не ее?

Сам не зная чему, улыбнулся и вывернул на дорогу.

Анна напомнила ему цветочный и парфюмерный магазин — два в одном. Протянула руки, прижалась, обдала густым запахом духов и оставила след розовой помады на щеке; при гостях в губы не решилась — этикет.

Он улыбнулся, поприветствовал ее и прошел через дом туда, где собрались остальные, — на расположенную перед бассейном и украшенную вазонами с цветами и лентами лужайку. Со скрытой тоской оглядел разряженных кто во что горазд людей, толпившихся кучками от трех до шести человек, ухватил краем глаза струнный оркестр под навесом, приготовленные длинные столы и даже игровую площадку для взрослых.

Да, действо будет бурным и для него утомительным. Придется потерпеть. Что ж, не в первый раз и не в последний.

Майкл подошел к открытому буфету, выбрал у стола со спиртным стакан с бренди — один можно, к ночи выветрится, чтобы вести машину обратно — и, стараясь быть незамеченным, стал протискиваться через гостей к дальнему, затененному деревьями углу лужайки.

Здесь, на собственном Уровне, где должен бы жить, он чувствовал себя большим чужаком, нежели в лесу. Зажатый между грузной дамой с глубоким вырезом на платье и тощим длинным мужчиной с усиками, Майкл, чтобы не заговаривать с людьми напротив, прикинулся увлеченным содержимым своей тарелки. Вокруг хохотали, громко переговаривались, стучали вилками, ели (кто ел, а кто и жрал) и беспрерывно пили. Вливали во рты шампанское, ликеры, коньяки, пиво или виски. И иногда запивали все это соком.

Он гонял по тарелке кусок какой-то скользкой рыбы, поданной в качестве закуски, и думал о том, почему Анна не выделила ему место ближе с собой. Наказывала за длительные отсутствия? Капризничала? Или (реши он спросить) объяснила бы это необходимостью находиться отдельно от гостей, чтобы иметь возможность вставать с места и отдавать распоряжения официантам?

Он не знал. Да и не хотел знать. Сидел там, где сидел, и тяготился: ощущал, как внутри медленно копятся забывшиеся уже чувства — тугое недоброе негодование и агрессия. Пока еще в зародыше, в искре, но уже горячие, как уголек.

Майкл слишком давно не принуждал себя к тому, чего не хотел, а тут поступился правилами. И теперь, вместо того чтобы ловить взгляды именинницы и хозяйки, которая, возможно, на него и не смотрела, думал о том, что сегодня Марика, похоже, останется без костра.

Как прошел ее день? Оклемалась ли после Долины?

Начали дарить подарки.

Этот диалог случился ближе к полуночи у одного из фонтанов, куда вела от бассейна мраморная лестница. Наверху гулко и шумно, а здесь тихо и спокойно. Уже после застолья, после череды бесконечных тостов, где каждый красиво, но неискренне чего-то желал, после передачи презентов — подчеркнуто прозрачных коробок, чтобы каждый мог увидеть, что находится внутри, либо наглухо запечатанных конвертов, чтобы никто ничего не разглядел. А заодно и без подписей, чтобы, если внутри окажется мало, не узнать дарителя.