Дочь Бога - Владимир Пожарский

Перед ужином принц Филипп вежливо под локоток отвёл Влада в сторонку, поздравил с успехом на аукционе и, как бы мимоходом, поинтересовался, удалось ли связаться с парфюмером. Рощин так же вполголоса ответил, что заказ он уже сделал, но пока ещё не получил точного ответа, когда одеколон прибудет в Англию. Именно так ему посоветовала сказать Светла. Обтекаемо. «Может быть, завтра этим займёмся?» – мысленно спросил Влад у феи. – «Ночью всё обсудим, а сейчас не отвлекайся. Посмотри, какие тут все галантные. Учись – пригодится», – шепнула Светла.

Ночь наступила, когда Влад с Наташей, подвезя по пути Глорию в её отель, переступили порог своего номера. В комнате витал запах масляных красок и льняного масла. Скипидар, в качестве разбавителя, наш эстет-живописец не признавал. Последний раз он использовал его во время памятной поездки в Архангельск, чтобы многочисленные картины сохли побыстрее.

Ещё днём, собираясь на торги и не особо доверяя кричащей табличке на дверях, Рощин велел администратору гостиницы – строго запретить всем служащим заходить в номер. И даже свои ключи сдавать не стал. Более того, Влад, пользуясь особым положением в этом относительно недорогом отеле, забрал со стойки и запасные ключи, демонстративно положив их в сумочку-портмоне Наташи. Всё равно сердце художника успокоилось лишь, когда он увидел своё новое творение в целости. Он попросил свою верную барышню проверить уже испытанный ею эффект звука и движения. Хотя, попросил – это громко сказано. Наташа и сама, сбрасывая на ходу туфли со шпильками-пиками, побежала к полотну, едва захлопнулась дверь.

– Всё такое же волшебство, – прошелестела девушка. – И даже больше. Теперь ещё и хвост у коня королевы шевельнулся.

– Замечательно, – довольно хмыкнул Рощин. – Я боялся, что при искусственном освещении что-то потеряется. Давай чем-нибудь закусим из нашего холодильника. И по коктейлю…

– То же хотела тебе предложить! Что-то я проголодалась после ужина, – засмеялась Наташа. – Только свой наряд скину и приготовлю бутерброды. Потерпишь?

– Если разденешься – уж не знаю: смогу потерпеть или нет…

* * *

– Не могла дождаться, когда вы, наконец, угомонитесь, – как-то уж, слишком, по-отечески или по-матерински произнесла Светла уже в теле Наташи. – То вам попить, то поесть…

Ревности, в полном смысле, к своей осязаемой сменщице у феи уже давно не вспыхивало, но всё же, что-то схожее иногда тлело в её душе, и нежаркие искры время от времени сыпались на Рощина. Но не обжигали – лишь шутливо пощипывали. А её нынешняя неземная благосклонность легко объяснялась, что только этим «попить-поесть», долгий вечер и завершился для уставшей спутницы Влада.

Светла бойко вскочила с постели, зажгла в комнате все светильники и подошла к полотну. Пощёлкала языком:

– Можно я мамочке это чудо покажу?

– Только халат накинь… Мне как-то неловко видеть Ладу в таком виде.

– Точно! Это я погорячилась, – фея запахнулась в шелковую ткань. – Тут же нужны не только глаза, но и уши. В общем, не пугайся и из-под одеяла не вылезай, временно в этом теле побудет мама. Мамочка, пускаю лишь на минутку! Ладно?

Влад с интересом наблюдал, как мгновенно поменялась сущность в гибком стане Наташи. Появилась удвоенная, утроенная плавность, заметная и в почти неподвижной фигуре. Горделивая осанка. Даже поворот прелестной головки и округлых плеч стал иным.

– Здравствуй, Володенька! Трудно тебе с нами приходится? Так и запутаться недолго! – Лада глазами Наташи задорно посмотрела на художника, затем повернулась к картине.

Рощин с трудом подождал десять-пятнадцать секунд и тихо-тихо произнёс:

– Нравится?

– Это неправильное слово, – молвила Лада, продолжая взирать на холст. – Картина восхитительна! Ты – волшебник живописи. Никто и никогда не создавал полотен, даже отдалённо приближающихся к твоим высотам. Поверь мне, я знаю… Даже, ты, не писал прежде такого.

– Когда это – прежде?

– Сегодня тебе Светлочка поведает. Раскрою маленький секрет: дочка решила рассказать многие тайны. Она… Она уже стучится назад, – Лада лучезарно улыбнулась. – Какая нетерпеливая. Ну, ещё секундочку! Уверяю тебя, королева будет в восторге от портрета без всяких внушений. Все будут в восторге. Это полотно бесценно. Дай я тебя чмокну за любовь, с которой ты изобразил меня…

Влад послушно подставил щёку. Родственный, но всё же искренний, чмок, вдруг, продолжился глубоким и чувственным поцелуем в губы. Сидящий на кровати тактичный Рощин машинально ухватил обеими руками талию озорницы и немного отстранился от зовущих к страстной любви розово-алых губ.

– Не пугайся! Это уже снова я, – хихикнула Светла. – Вернулась быстро, как и обещала.

– Так можно инфаркт получить! – облегчённо вздохнул художник. – Слушай, а твои родители могут вселиться в любые тела и заниматься…

– Любовью! Говори, чего же тут стесняться, – фея скинула халат и нырнула под одеяло. – Конечно, могут. На раз-два. Вспомни турецкого султана с любимой женой.

– Помню, но как-то сразу всю полноту этого не осознал, – Влад откинулся на спину и полумечтательно вперил взгляд в потолок. – Это же безраздельная и никем не ограниченная власть над людьми.

– Не совсем так, но в главном – ты прав, – фея прижалась грудью к плечу любимого. – Возможности такие есть, но ими управляет не желание, не похоть, а разум. Мне известно совершенно точно, что если злоупотреблять скаканьем по чужим телам, то эти силы пропадут навсегда. А-а-а, ах, ты, проказник! – нежно проворковала девушка. – Решил, что они могут пошалить с кем-то ещё, кроме как друг с другом?