Тени - Елена Малиновская

Взгляд дознавательницы скользнул по полуспущенным штанам несостоявшегося насильника. Переметнулся к перепуганной послушнице, подметив на ее скуле свежий синяк, медленно наливающийся угрожающей чернотой, и разбитые губы.

— Тварь, — прошипел за ее спиной Варон, без сомнения, увидевший все то же. — Какая же тварь!

Послушница, видимо, приняв эти слова в свой адрес, всхлипнула громче и закрыла лицо руками. Ее плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Стражник тем временем приподнялся на четвереньках. В его глазах метался ужас, однако мужчина все же потянулся к мечу, лежащему рядом.

— Даже не думай! — Варон брезгливо поморщился, и клинок, повинуясь натяжению невидимых нитей силы, перелетел под ноги к инквизитору. А вокруг стражника уже зазмеилось обездвиживающее заклинание, надежно спутывая его в подобии кокона.

Монастырь тем временем оживал после устроенного инквизитором штурма кладовки. Где-то неподалеку послышались испуганные переговоры. По коридору уже кто-то шел. Краем глаза Хадайша заметила всполохи факелов, отражающиеся в витражах.

— Не пускай сюда никого, — попросила Хадайша, делая шаг к плачущей девушке, которая испуганно вздрагивала от каждого звука.

Варон понятливо кивнул. Развернулся было выйти, чтобы отгонять от кладовки любопытствующих, но не успел.

— Что тут происходит? — На пороге уже стоял Залин. Капитан, видимо, еще не ложился спать. На это указывали красные от бессонницы глаза мужчины и та же одежда, в которой он днем встретил Хадайшу.

Послушница, услышав незнакомый мужской голос, глухо и протяжно застонала от стыда. Съежилась на мешках, подтянув колени к груди в отчаянной попытке прикрыться от чужих взглядов.

— Варон. — Хадайша взмахом руки указала приятелю на открытую дверь. — Быстрее! Иначе тут соберется весь монастырь.

Инквизитор с удивительной для его возраста и комплекции скоростью выскользнул в коридор. Чуть позже до Хадайши донесся его громкий голос, предлагающий всем разойтись. Вряд ли, конечно, Варона послушались бы, но в коридоре уже с тихим шелестом распускались маскирующие чары, надежно прикрыв кладовку за щитом, непроницаемым для любопытных глаз.

Залин тем временем уже разобрался в случившемся. Ему хватило одного взгляда на рыдающую девушку в разорванном платье и обездвиженного приятеля, пытающегося освободиться из кокона силовых нитей.

— Так, — обронил капитан. Скривился, словно от невыносимой боли, и посмотрел на дознавательницу. — Как вижу, ваши опасения по поводу присутствия моих людей в монастыре сбылись наихудшим образом.

— Увы, да. — Хадайша присела около послушницы. Скинула с плеч куртку и бережно укрыла ею голые плечи несчастной. Девушка настолько обессилела, что уже не плакала, а судорожно вздыхала, не в состоянии успокоиться.

— Что вы намерены делать? — Залин глядел на эту сцену без малейшего сострадания.

— Я? — Хадайша удивленно подняла голову. — Лично я собираюсь сейчас вывести эту бедняжку, уложить ее в кровать и дать успокоительного. А потом, когда она уснет, поговорить с вами о том, что вы собираетесь делать с этим отродьем. — И она брезгливо кивнула на Ранора.

— Оставляете мне иллюзорное подобие власти? — Залин криво усмехнулся. — Не стоит. Все равно решение за вами. Нападение произошло на территории монастыря, пострадавшая — одна из послушниц. Как ни крути, без инквизиции не обойтись.

Услышав это страшное слово, Ранор забился в своих путах с удвоенной силой. Варон был настолько предусмотрителен, что наложил на стражника и заклинание, не позволяющее ему кричать, поэтому он лишь немо и страшно раскрывал рот, силясь протолкнуть через сведенное спазмом горло хоть звук.

Хадайша нахмурилась, уловив в голосе капитана какие-то странные насмешливо-едкие нотки. Но сейчас было не время и не место разбираться, что на самом деле имел в виду Залин. Поэтому дознавательница проигнорировала его саркастический тон и встала.

— Сделайте так, чтобы в коридоре никого не осталось, — попросила она. Не удержалась и добавила напоследок ядовито: — Надеюсь, хоть на это вы способны, раз уж не сумели удержать своего человека от преступления.

Залин безропотно проглотил ее замечание. Что скрывать, в случившемся его вина едва ли не определяющая. Он обязан был предусмотреть подобный поворот событий. Более того, догадывался, что нечто подобное может произойти. Это оказалось плохой идеей: держать такое количество мужчин, изголодавшихся по женскому обществу, в окружении молоденьких невинных девиц, вошедших в самую привлекательную стадию взросления. И капитан с горечью признался себе, что если бы не его страх перед Шанаей — ничего бы не случилось.

— Не беспокойтесь. Уж с этим я как-нибудь справлюсь.

Залин напоследок мазнул ничего не выражающим взглядом по девушке, которая уже не плакала, но мелко дрожала, судорожно завернувшись в куртку дознавательницы, все еще не в состоянии согреться. Искоса посмотрел на Ранора, который оставил свои безуспешные попытки освободиться. И вышел. Спустя неполную минуту из коридора послышались его сухие четкие приказы разойтись. К удивлению Хадайши, это действительно возымело действие. Достаточно скоро в кладовку заглянул Варон.

— В коридоре пусто, — проговорил он, с явным отвращением разглядывая притихшего Ранора. — Но думаю, немного предосторожностей не помешает.

После чего привычно прищелкнул пальцами — и вокруг девушки распустилась вуаль нового заклинания. Теперь кто бы на нее ни посмотрел, увидел бы лишь пятно серого тумана, слегка мерцающее на фоне факелов. Хадайша с благодарностью улыбнулась приятелю. Все верно. Очень часто люди бывают настолько жестоки, что начинают винить в насилии жертву, с удовольствием втаптывая ее в грязь и не принимая никаких оправданий. Иногда итог у этой травли бывает самым печальным. Но даже после смерти имя несчастной навсегда оказывается замаранным позором.

— Пойдем. — Хадайша легонько тронула девушку за плечо. — Я отведу тебя в комнату.

— Нет! — Послушница тонко и отчаянно взвизгнула. Схватилась за руку дознавательницы с такой силой, что та с трудом удержалась от стона. Жалобно затараторила, выплескивая из себя ужас пережитого: — Нет, не наказывайте меня! Не надо меня бить, прошу! Я не думала, не подозревала, что он… Он…

На этом месте она споткнулась и опять расплакалась. Так, наверное, плачут несправедливо обиженные дети: крупные прозрачные слезы градом катились по щекам девушки, губы кривились в бессильной попытке вымолвить еще хоть слово.

— Успокойся. — Хадайша опустилась рядом с послушницей. Ласково приобняла, позволив ей уткнуться в свое плечо. — Тебя никто не будет наказывать. Клянусь!

— Но Серафия… — Девушка затряслась от этого имени. — Она… Не надо в подвал…

Варон шепотом выругался. Даже Дымок, все это время смирно сидевший около порога, зарычал, оскалив внушительные клыки.

— Серафия мертва, — напомнила послушнице Хадайша, почувствовав, как ее кровь забурлила от ненависти к погибшей настоятельнице. — Ее больше нет. Больше никто не будет тебя или кого-либо еще здесь бить. Обещаю!