Зимнее серебро - Наоми Новик

— Что вы, нет, государыня, — откликнулся стражник, метнув на меня быстрый взгляд.

— Ах, — вздохнула я, притворяясь, что обескуражена переменчивостью своего супруга. — Должно быть, его тревожат государственные дела. Что ж, я постараюсь вечером отвлечь его от тяжких дум. Вероятно, мы поужинаем в моих покоях. Магрета, а ты расчешешь мне волосы и уложишь их заново.

Спальня размерами не уступала бальному залу в доме моего отца и являла собой нелепое зрелище — со всей этой позолотой и бессмысленной роскошью. Я так и пожирала широко раскрытыми глазами это буйное великолепие: громадную, с дюжину локтей высотой, фреску с изображением Евы, которую искушает змей — вот уж нечестно на это намекать, в моих-то обстоятельствах! — и кровать в просторном алькове. Такая кровать сама по себе сошла бы за спальню: золотые опоры, изукрашенные завитками и листьями, богатые завесы из дамаста — на темном шелке проступали нити более светлого оттенка. Окна вместо рам были забраны дверными коробками, и каждое распахивалось на балкон изящной ковки. Деревья в саду свешивали на балконы ветви, нынче отяжелевшие от снега.

В спальне было четыре камина, почерневших от дыма; каждый полыхал во всю мощь даже сейчас, когда майский день еще только клонился к вечеру. Слуги и при мне продолжали подбрасывать в огонь дрова. Эти палаты подошли бы для герцога Сальвии или Лонжина — какого-нибудь края, куда зима заглядывает лишь мимоходом. Но здесь, в Литвасе, только безумец мог решиться выстроить подобные покои, и, глядя по сторонам, я все больше убеждалась, что безумец их и строил. Кое-где на стенах остались еле заметные трещины: Мирнатиус явно приказал сломать пол в верхних комнатах и стены в соседних, чтобы создать это причудливое помещение.

Но при всей своей нелепости спальня была красива: да, вычурная, неудобная, несуразная — однако ее создатель умудрился не перейти грань между пышностью и безвкусицей. Эта комната точно сошла со страниц сказки, и рисовала ее талантливая рука. Все здесь было слаженно, пригнанно, уместно. И поэтому — пусть с порядочной натяжкой — покои смотрелись впечатляюще. Примерно как семь острых ножей, которые подбросил в воздух ловкий жонглер: стоит упасть одному — и все пропало. Наверное, всякий, кому довелось пожить в таких покоях, волей-неволей поддавался их диковинному очарованию. Даже стражники вертели головами во все стороны, позабыв, что должны выглядеть свирепо и неприступно.

Они ни слова не сказали, когда я взяла свой ларец и увела Магрету за купальную ширму. За ней горел еще один камин, согревая воздух вокруг поистине грандиозной ванны — тоже позолоченной и такой большой, что я могла там вытянуться во весь рост. Но что более важно: за ванной обнаружилось не менее грандиозное зеркало. Мирнатиус поставил его сюда, словно желая при выходе из ванны любоваться своей безупречной красотой.

Я окликнула стражников из-за ширмы и попросила их послать вниз за чаем, а тем временем Магрета, повинуясь моим быстрым жестам, помогала мне надеть ожерелье и корону. Нянька смотрела недоуменно, но послушно исполняла все, что я велела. Еще больше она удивилась, когда я набросила ей на плечи свою шубу и опустилась на колени, подбирая меховую полу, раскинувшуюся возле огня. Я укутала нас с Магретой с головы до пят и вручила ей края шубы. Нянька сжала их в кулаках, но уже приоткрыла рот, сгорая от желания засыпать меня вопросами. Я прижала палец к губам и подтолкнула ее к зеркалу.

По ту сторону темнел лес под тяжелым снежным покровом. Неизвестно, получится ли у меня, смогу ли я провести Магрету с собой, но уповать мне больше не на что. Только я взяла няньку за руку, как в коридоре послышался шум приближающихся шагов, дверь с грохотом распахнулась, и демон голосом Мирнатиуса прошипел:

— Где же Ирина, где моя радость?!

Магрета тихонько вдохнула: я держала ее за руку, а она побледнела и, не сводя взгляда с зеркала, пыталась освободиться. Я схватила ее покрепче.

— Не отпускай меня, — шепотом приказала я, и нянька, бросив испуганный взгляд через плечо, быстро кивнула. Я обернулась к зеркалу и шагнула в него, увлекая Магрету на берег замерзшей реки.