История (не)любви - Ольга Герр

Лэрд говорил о любви, но в его голосе не было нежности. Тот звучал жестко, даже зло. Словно чувства, о которых он упоминал, были ему неприятны, и он желал избавиться от них.

Мужчина распалялся от звука собственного голоса, а я как завороженная смотрела на его раненую ладонь. Ее пересекали несколько глубоких порезов, и я думала, что хорошо бы их промыть и перевязать. Эта ладонь была моим спасательным кругом. Куда легче было сосредоточиться на ней, чем размышлять над тем, что уже произошло и что будет дальше. Но именно это послужило последней каплей, окончательно выведшей лэрда из себя.

— Когда я говорю, ты должна смотреть на меня!

Мужчина схватил меня за подбородок той самой раненой рукой. Его кровь стекала по моей шее. Чудилось, она впитывается в мою кожу.

— Ты будешь слушать, когда я говорю, — лэрд встряхнул меня. — Будешь смотреть, когда я велю, и раздвигать ноги, когда я пожелаю. Если боги будут милосердны, ты родишь мне столько детей, сколько сможешь. Но их всех отберут у тебя. Моим наследникам не нужна такая мать. Чему ты их научишь? Ненависти к отцу?

— Прошу, — с трудом произнесла я, так как лэрд все еще крепко держал меня за подбородок.

— Ах, теперь ты просишь, — он хмыкнул. — Нет уж, время милости прошло. Я лишаю тебя права обращаться ко мне с просьбами. Скажи спасибо, что твоя хорошенькая голова останется на твоей прелестной шее.

Он прижался губами к моему уху и прошептал:

— Я лишаю тебя своей любви. Ты ее недостойна.

Боль в его голосе осела горечью у меня на языке.

Мужчина отпустил меня и отошел на несколько шагов:

— Раздевайся, — велел он. — Мне необходим наследник, и я хочу быть уверен, что получу его.

Я заглянула в его глаза, но нашла там пустоту. Спорить было бесполезно, взывать к жалости тоже.

Дрожащими пальцами я принялась расшнуровывать платье. Повезло, что на этот раз шнуровка была спереди. Не хватало еще звать служанку.

— Ваша рука кровоточит, — произнесла я, скрывая неловкость.

— Переживу.

Он смотрел на меня исподлобья. Я не могла понять, что больше в том взгляде – ненависти или страсти? Они так переплелись, что стали одним целым.

Наконец, с платьем было покончено. Стягивая с плеч сорочку, я цепенела от страха и стыда. Склонив лицо к полу, возилась с бельем, когда услышала: 4e0863

— Ступай в спальню.

Я выполняла указания, как безвольная кукла. Этот мужчина был моим сюзереном, моим мужем, в конце концов. Я обязана его слушаться.

Снег бросился следом, но лэрд закрыл дверь, не дав ему войти в спальню. Пес скулил и царапал дверь, словно чувствуя, что хозяйка нуждается в защите. Хоть одно живое существо переживало за меня.

Лэрд приказал, и я легла на кровать. Стоя надо мной, он сказал лишь одно:

— Ты хоть представляешь, как сильно я сейчас хочу сделать тебе больно?

И он сделал, как хотел. Может, не физически, но все же. Мне было больно от его равнодушия. В этот раз не было ласк. Близость превратилась в набор рефлекторных действий, что напомнило мне Рика. С ним всегда было так.

Соитие принесло лэрду меньше удовольствия, чем раньше, но он и не подумал остановиться. Он не был груб, как в тот день, когда обвинил меня в измене. На моем теле не осталось ни единого синяка или ссадины, а вся кровь на моей коже принадлежала ему. Но именно сейчас он был холоден и отчужден. Словно был не со мной в этот момент. Даже странно, как сильно это меня задело.

Закончив, он встал, поправил одежду, и вскоре я услышала шаги. Вскинув голову, увидела, что я одна в комнате. Лэрд ушел.