Захватчик - Ольга Герр

Даша взяла ящерку и поспешила к зеркалу. Пока она возилась с застежкой, я собрала разбросанные на полу вещи и сложила их на стуле. Порядок и Дашка всегда плохо уживались. Так было еще в детстве.

От этого простого рутинного занятия – уборки за сестрой – в горле образовался ком. Если так пойдет дальше, я превращусь в сентиментальную размазню и буду реветь по любому поводу.

— Ты что плачешь? — спросила Даша.

Я смахнула непрошеную слезинку со щеки.

— Я просто счастлива, что мы снова вместе.

— Тогда зачем ты меня бросила? Я ночи напролет рыдала в подушку, думала, что не нужна тебе. А потом пришли и сказали…, — она всхлипнула, — сказали, что тебя больше нет. Я жить не хотела. Не повесилась как папа только потому, что за мной круглосуточно следили. И опять все время плакала, плакала, плакала. На целую жизнь вперед наревелась.

— Ты не представляешь, как плакала я, — я схватила ее ладони и сжала в своих. — Как искала тебя. Все эти пять лет только о тебе думала. Ты была и всегда будешь моим смыслом.

Сбиваясь, перескакивая с одного на другое из-за волнения, я рассказала сестре как искала ее и чего мне стоила разлука с ней. Даша слушала, не перебивая. В ее глазах я видела понимание и прощение. Это именно то, что нам было нужно – разговор по душам.

— Похоже, нам обеим здорово досталось, — сказала сестра, когда я замолчала. — Я и к атланту-то, если честно, хотела, чтобы поскорее умереть.

— Девочка моя маленькая, — ее слова причинили мне физическую боль.

Даша вырвала руки из моего захвата, но лишь затем, чтобы обнять меня. На этот раз объятия были теплыми и взаимными. Именно в эту минуту, а не несколькими днями ранее, мы по-настоящему встретились. И теперь точно не расстанемся.

Мы проговорили весь день. Время летело незаметно. Даша рассказывала о жизни в интернате, я о своих скитаниях по трущобам. Плакали, смеялись, опять обнимались и так бесконечно. Словно не было пяти лет разлуки.

Я старалась не касаться темы отношений с атлантами, боясь снова давить на сестру. Но осторожно, исподволь намекала, что ничего хорошего они не несут. Пока рано судить возымела ли моя тактика действие, но вечером Даша призналась:

— Ты знаешь, я никогда не хотела становиться любовницей атланта. Сказала так, чтобы тебя позлить. Я злилась на тебя за то, что ты меня бросила. Но теперь понимаю: это была не твоя вина.

Прямо камень с души свалился. Узнаю свою сестренку. Уж что-что, а выводить меня из себя она всегда умела.

— Но как же ты? — опомнилась Даша. — Твои отношения с командором…

Она не договорила, но я поняла. Сестра спрашивала: подсела ли я на эйфорию. Не видя смысла лгать, я кивнула. Даша уже большая, все-таки восемнадцать лет, поймет.

— Он не оставил мне выбора, — сказала я, осознавая, что почти не злюсь на командора за это. Атлант есть атлант. Нелепо подгонять его под мерки людей.

— Странно, — нахмурилась Дашка.

— Что именно?

— Я смотрю на тебя и не вижу эйфо. У тебя взгляд чистой.

— Мы не так много были вместе, — пожала я плечами.

— И что с того? Эйфория оставляет следы с первого раза.

В этом сестра была права. Чувствуя себя идиоткой, я пошла к зеркалу. Могла ли я упустить изменения в собственной внешности? Запросто! В моей спальне с некоторых пор нет зеркал, да и мне в последние дни было не до того. Я спокойно жила без них, привыкла за годы скитаний, что там особо не на что смотреть.

Я приблизилась вплотную к отражающей поверхности, чуть ли не носом уперлась. Вгляделась в собственные глаза. От дыхания зеркало быстро запотевало, и я нетерпеливо протирала его рукавом.

Глаза эйфо как будто подернуты дымкой: зрачки немного расширены, цвет радужки приглушен, белок – серый, а не белый как у здорового человека. Кажется, мелочи, но в целом по этим признакам легко определить зависимого. 11114b

Мои белки были кристально белыми, а радужки сверкали зеленью. Взглянуть на меня, так я никогда не пробовала эйфорию. А ведь в тот день, когда я резала лицо, на меня из зеркала смотрела эйфо. Я это точно помню. Ошибки здесь быть не может. Получается, чудесное исцеление произошло после. Чудесное, потому что никто и никогда не избавлялся от зависимости. Каким образом мне настолько повезло?

Долго гадать не пришлось. Дело вовсе не в моей исключительности, причина в капсуле жизни. Я первая землянка, которая ее приняла. Но если так, то атлантам ничего не стоит вылечить всех женщин. У меня аж перед глазами потемнело от подобной перспективы. Это шанс спасти стольких людей!

— Я же сказала: ты чиста, — голос Даши заставил меня вздрогнуть. — Ты ведь не позволишь ему подсадить тебя?

Я замешкалась с ответом. Во-первых, командору нереально что-либо запретить. Захочет – сделает. Ни меня, ни других не послушает. Во-вторых, что-то в груди болезненно сжалось при мысли, что Арей Ризарт больше никогда меня не коснется. Вот такая я глупая.

— Сделаю, что могу, — туманно пообещала я сестре.

От Даши я уходила в приподнятом настроении. Жаль, продержалось оно недолго. Я понятия не имела, какой будет реакция командора на новость о моем избавлении от зависимости. Он обрадуется? Рассердится? Захочет снова сделать меня эйфо? С ним ни в чем нельзя быть уверенной.

А еще получалось, что вчера в кабинете мной руководила вовсе не эйфория. Это была я сама. Я хотела командора без всякой зависимости. Приплыли.

Я только привыкла к мысли, что являюсь эйфо, как ситуация резко изменилась. Мое будущее снова стало неопределенным, и я ужасно нервничала. Ведь мне предстоял разговор с командором.