Мой нежный хищник - Регина Грез

Катя подождала, пока слуги скроются на дальней лестнице и побежала обратно по коридору, чтобы спуститься вниз и выйдя за пределы замка разыскать старого воина.

Катя подождала, пока Нарида и ее собеседник скроются на дальней лестнице и побежала обратно по коридору, чтобы спуститься вниз с другой стороны и, выйдя за пределы замка, разыскать старого слугу. На Катину удачу впереди показалась одна из девушек, что служила на кухне, она-то и проводила будущую Хозяйку во флигерь, что служил убежищем однорукого Торма.

Мужчина явно не ожидал гостей в столь поздний час, но Катя не стала тратить время на долгие объяснения:

— Скажите мне правду сейчас или я никогда больше не смогу вам верить!

— Но, что вам сказать, Леди, в чем я должен признаться?

— Он… он, и правда, может становиться волком, да?

Торм со вздохом опустил глаза, виновато развел руками, склонив голову.

— У нас это знают все…

— И никто не поставил меня в известность? Меня… его будущую жену?!

— Господин запретил нам тебе говорить, даже малейший намек. Он же из Лостанов, это древнее проклятие его рода или… дар, уж кому как понравится. Значительную часть своей жизни он обязан проводить в зверином облике, и нам еще повезло с Веймаром, он отлично управляет собой, и не так жесток, как некоторые его предки.

Думаешь, почему в замке так мало слуг? А почему поблизости нет деревень, а все они за холмами, за лесом… Ты видела разрушенную церковь на берегу озера неподалеку от Лоста?

— Нет, мне что-то рассказывал местный учитель Карам… там раньше жили люди, а потом ушли, да?

— Прежде рядом с Лост было еще одно богатое поселение, мой дед брал оттуда невесту, мою бабку. Там было много красивых девушек… И одна из них осмелилась отказать в ласке самому Хоргану де Лостан, отцу Веймара.

— И что же случилось? — затаив дыхание, шепотом спросила Катя.

Торм озадаченное глянул на девушку, почесал заросший редкой щетиной подбородок.

— Шли бы вы к себе, Госпожа. Уже поздний час, Хозяин скоро вернется и будет искать вас. Я хоть стар и искалечен, но хотел бы пожить еще.

— Как ты потерял руку? — отрывисто спросила девушка, поплотнее закутываясь в плащ, чтобы справиться с внезапным ознобом, — это он, да? И эти шрамы на лице тоже? Скажи мне, это сделал Веймар? Только правду, Торм, умоляю, скажи мне правду!

— Нет, нет… что вы, моя Госпожа! Веймар тут совсем не причем… Это дело клыков его грозного отца, клянусь тем, что от меня еще осталось. Я случайно оказался на его пути, когда он был зол, я попался ему под горячую руку и лишился своей. Я чудом остался жив, ведь Хорган никогда никого не щадил, даже мать своего единственного сына. Он издевался над ней прямо на глазах у мальчика, он раньше срока довел ее до могилы. Может поэтому, когда Веймар вырос и возмужал, то…

— Что, Торм, что он тогда сделал?

— Он убил своего отца в тот же день, когда впервые обратился в волка. Но, мне кажется… нет, я совершенно уверен в этом, я точно знаю, что Веймар никогда не обидит тебя, Катарина. Он так долго искал тебя, так долго ждал, что мы и не надеялись…

Девушка больше не слушала старого солдата, она поправила на голове капюшон, пряча влажные волосы от порывов ветра, и побежала обратно в сторону кухни. Мысли девушки перепутались, словно корни огромной ивы над обрывом. Кате хотелось поскорее попасть в свою уютную комнату и захлопнуть за собой дверь. Но сразу же вернуться в дом ей не удалось, из мрака перед девушкой появилась крупная мужская фигура и преградила ей путь.

— Где ты сейчас была? — зловещий хриплый голос прогремел почти над ухом, а сильные пальцы больно сжали руку чуть выше локтя.

— Куда ты ходила? К кому? Отвечай, немедленно!

Катарина ахнула, уставившись в горящие глаза Веймара. Как же она не замечала раньше? Но, раньше она просто не смела вот так пристально разглядывать лицо барона. А сейчас она их узнала… Серые, с янтарными крапинами глаза ее верного спутника по лесным прогулкам.

Это несомненно были глаза Веймара и… волка. Того самого, которому Катя доверяла все свои самые сокровенные мысли и желания. И страх тотчас рассеялся, давая место искреннему негодованию.

— А сам ты уже набегался по лесу на четырех лапах? — дрожащим от волнения, но все-таки достаточно твердым голосом переспросила Катя.

Пальцы мужчины медленно разжались и отпустили ее руку.

— Ты… знаешь.

Девушка с удовольствием уловила некоторые нотки смущения в его голосе.

— Так где ты все-таки сейчас была?

— Я ходила к Торму, чтобы уточнить кое-какие свои предположения.

— И он их подтвердил? — как-то чересчур спокойно и даже несколько весело спросил Веймар.

— Да, подтвердил! И что? Отгрызешь за это его вторую руку? — с вызовом бросила Катя, смутно понимая, что уже говорит лишнее.

— Представляю, как вы все потешались надо мной, когда я уходила гулять! А я-то, глупая, вдруг решила, что меня оставили, наконец, в покое. Ну, еще бы, чего меня охранять, если сам хозяин крутится… крутится…

— Под ногами, — вкрадчиво подсказал Веймар, откровенно усмехаясь.

Щеки девушки вдруг окрасил румянец стыда, когда она припомнила некоторые подробности ее последних встреч с волком. Ей показалось, что она снова чувствует его прохладный нос на своих голых коленях, а ее соски напряглись, будто от прикосновений его шершавого языка.

— Подлец! Ну, какой же ты все-таки подлец!

— Не забывайтесь, леди Катрин… Вам не следует меня оскорблять! — его тон на пару мгновений снова стал угрожающим, а потом вдруг понизился до горячего шепота:

— Ты даже не представляешь, как мне хотелось обернуться человеком и взять тебя прямо там, на берегу, после грозы. Меня разрывало от желания утолить и твою жажду, твое желание, но, я боялся тебя испугать. Мне — Волку ты порой позволяла больше, чем мне — человеку. Я смирился. Тогда… на время, но не сейчас.

— Ты мог бы и вовсе не приближаться ко мне в таком обличье, но ты желал получить мое доверие, да? Понял, что я болтушка и мне бывает здесь одиноко, решил, что я даже со зверем буду разговаривать? Что ж, тебе повезло! Узнал о себе немало интересного, правда? Но, все равно это было гадко, гадко так использовать меня… чтобы получше приручить.

— Надо еще разобраться, кто здесь кого приручил, Катрин, — как-то смиренно и тихо проговорил Веймар, — я ведь хотел только один раз напугать тебя, заставить сидеть внутри ограждения замка, ну, или прогуливаться где-то рядом в сопровождении слуг.

Мне всегда было тревожно оставлять тебя одну, я так беспокоился, покидая тебя на весь день. И я решил, что увидев волка, ты не узнаешь его и… больше не станешь уходить далеко. А когда ты приласкала меня и заговорила, словно с человеком, я и сам забыл, зачем показался тебе посреди дня. Мне хотелось быть рядом. Всегда около тебя, чтобы защищать, оберегать от всего плохого, что могло бы угрожать тебе в этих местах.