Пророк Темного мира - Сергей Волков

Спустившись на семь этажей и миновав несколько постов охраны, процессия остановилась в квадратном зальчике, из которого выходил всего один коридор. Стражник со спецавтоматом «Вал» на груди трижды позвонил в начищенный медный колокол. Дверь в конце коридора начала медленно открываться.

— Стойте! Остановитесь! — закричал вдруг тщедушный человечек в черной маске и просторном темном балахоне, до поры скрывавшийся в темном углу. — Последнее слово! Последнее! — Он выбежал на средину коридора, остановился перед Тамарой и, с надеждой глядя ей в глаза, торжественно спросил, воздев руки: — Что такое Великий Постулат?

Бойша охнул. Наступила благоговейная тишина. Тамаре показалось, что даже факелы в руках стражников перестали потрескивать. Она физически ощущала давление устремленных на нее взглядов. Пауза затягивалась.

— Я не знаю, что вы подразумеваете под этим термином, — произнесла девушка. — В точных науках существует немало постулатов, и все они велики. Постулаты Евклида, например. Что может быть величественнее вот этого: «Две прямые могут пересечься лишь в одной точке»? А постулаты Нильса Бора, о которых Эйнштейн сказал: «Наивысшая музыкальность в области мысли»? Постулаты ньютоновой механики, наконец… Вы знаете, я устала. Давайте так: или вы ведете меня к своему господину наруку, или я пойду спать.

— Нам надо посоветоваться, — после короткого замешательства сказал человечек в маске.

Старцы собрались вокруг него в кружок, забубнили, размахивая руками и тряся бородами. Потом человечек в балахоне куда-то исчез; массивная дверь в конце коридора так и оставалась в полуоткрытом состоянии.

— Ты можешь пройти! — грянул наконец исполненный внутренней силы голос. — Господин нарук ждет. Иди же и приобщись к светочу мысли, освещающему океан тьмы…

Последние слова голос произнес без особой уверенности, и Тамара злорадно улыбнулась. Ей до смерти надоели все эти игрища в тайные общества посвященных и избранных.

Стража осталась в квадратном зальчике. В сопровождении старцев Тамара и Бойша вошли в дверь и проследовали через анфиладу помещений с закопченными потолками, плотно заставленных ящиками, шкафами, сейфами и какой-то аппаратурой. На всех предметах лежал толстый слой пыли, и девушке показалось даже, что пыль эту тут тщательно оберегают и стараются не трогать.

Здесь, как и на верхних этажах подземелья, по сухим бетонным стенам повсюду торчали металлические ржавые крючья. «Это держатели для кабелей», — догадалась Тамара. Овальные, гораздо более толстые, чем до этого, двери, предупредительно распахивающиеся перед ними, запирались, едва путники переступали через высокие комингсы. Было трудно дышать, от гари першило в горле, глаза слезились. «Ну и норы у этих итеров. Сидят, как первобытные люди в пещерах, разве что мамонтов на стенах не рисуют». Тамара злилась, но поделать ничего не могла — в чужой монастырь со своим уставом ходят только безбожники и дураки.

Покои нарука оказались, вопреки ожиданиям, довольно просторными. Когда-то здесь, видимо, был то ли командный пост, то ли пункт управления. Круглый зал с тремя дверями и возвышением, обнесенным выкрашенными в черный цвет железными перилами, освещали две тусклые, помигивающие электрические лампочки, но, судя по плавающим в воздухе сизым зигзагам дыма, до того здесь горели факелы и их едва успели потушить.

«А ведь лампочки-то зажгли в нашу… в мою честь! — изумилась Тамара. — Господи, что ж это надо было сделать с людьми, чтобы они за точное определение логарифма едва не падали ниц перед первой встречной…»

— Нарук вольного сообщества итеров, Хранитель знаний и слуга Великого Постулата Стило Трошсын Второй! — торжественно прозвучал под сводами зала голос начальника стражи.

Глава итеров восседал на крутящемся стуле, утвержденном посреди сложной конструкции, в которой Тамара не без труда угадала полуразобранную стойку для мониторов. Был нарук стар, лыс и безбород-

Пигментные пятна покрывали голый череп, делая его похожим на перепелиное яйцо. Лицо, узкое, с тонкими губами и выдающимся подбородком, казалось вырезанным из желтой кости. Глубоко ввалившиеся глаза нарука смотрели тревожно, худые руки впились в подлокотники кресла.

Едва путников ввели в зал и они замерли у поручней, как нарук сорвался со своего престола и устремился к Тамаре, забавно подпрыгивая на ходу. Он костлявыми и неожиданно очень горячими пальцами сжал ладонь девушки, по-птичьи наклонил голову:

— Здравствуй, женщина Тамара! Возраст и пол никак не соответствуют твоему разуму и познаниям. Я наслышан о тебе. Будь посетителем в моем скоромном обиталище. Привет и тебе, Бой Логсын, итер-скиталец. Воистину неоценимую службу сослужил ты нашему общему делу. Но о просьбе твоей, готовой уже сорваться с губ, мы поговорим позже!

Голос верховного итера напоминал клекот хищной птицы. Бойша, и впрямь открывший было рот, осекся, махнул рукой и ничего не сказал. Нарук, вернувшись на трон, указал им на скамью, стоявшую чуть в стороне, благосклонно улыбнулся:

— Прежде чем мы начнем беседу, ты, женщина Тамара, можешь задать мне самый важный, самый не терпящий отлагательства вопрос, буде таковой у тебя имеется…

— Имеется, — кивнула девушка. — И никто из встреченных мною людей не сумел дать на него ясного ответа.

— Ты обратилась по адресу, — гордо каркнул нарук. — Только здесь тебе откроется истина.

— Какой сейчас год? — несколько растерявшись от напыщенности верховного итера, спросила Тамара.

Старик поднял свое костяное лицо и с некоторым снисхождением в голосе произнес:

— Две тысячи двести пятьдесят шестой… — тут он воздел к потолку острый палец, — от Рождества Христова! Знаешь ли ты, женщина, что означают эти слова?

— Знаю… — еще более растерялась Тамара. Она ждала подобного — уж очень много признаков указывало на это, но все равно у нее не укладывалось в голове — как? Вот это все, то, что она видит вокруг, — действительно будущее? Ее потомков ждут не загадки дальнего космоса, не прекрасный мир без насилия и лжи, а кровавое средневековье, темное, как тоннель метро? Да и вся человеческая цивилизация, так гордящаяся своим хай-теком, — она в итоге опустится до уровня диких племен бассейна Амазонки? Почему? Что пошло не так в мировой истории? И неужели за двести лет можно было настолько утратить всякое представление о науках, чтобы воспринимать основы школьного курса математики уровня восьмого класса как высшее, сокровенное знание?!

— Ты поражена? — спросил нарук, сощурившись. — Ты ожидала другого?

— Нет… То есть да… — Тамара смешалась.

— Точный счет лет ведем только мы, итеры. У нас есть особая научная группа, ведающая летосчислением и настройкой часов, — улыбнувшись, сказал нарук. — Но почему я наблюдаю твое замешательство, дева? Назвав истинный год сегодняшнего дня, я прибавил тебе лет?

Сжав руками край скамейки так, что стало больно пальцам, Тамара несколько секунд молчала, а потом тихо произнесла: