Зимняя битва - Жан-Клод Мурлева

На Яна он и не глянул. Медленно направился к Бартоломео и остановился перед ним.

– Ты Казаль?

Голос его не слушался, как бывает, когда человек слишком долго молчал.

– Я его сын, – смущенно сказал Бартоломео.

Чтобы посмотреть Фаберу в глаза, ему приходилось запрокидывать голову – для него это было непривычно.

– Его сын? – переспросил Фабер, у которого подбородок дрожал от волнения.

– Да, – повторил Бартоломео.

Тогда гигант шагнул к нему, раскинул свои огромные ручищи и обнял. Он прижал юношу к груди и не сразу отпустил. Бартоломео казалось, что его поглотила какая-то стихия. Никогда не испытывал он такого чувства защищенности, как на груди этого мирного колосса. Когда Фабер разомкнул наконец объятия, в глазах у него стояли слезы. Только тут он обернулся к Яну и протянул ему руку:

– Здрасьте, господин Ян. Рад вас видеть.

Скоро они уже сидели за столом за кувшином вина. Фаберу жена подала миску молока. За разговором он макал туда ломтики хлеба и выуживал их суповой ложкой, которая в его руке казалась кукольной.

Ян осторожно завел разговор:

– Вот какое дело, Фабер. Ты ведь понимаешь, много времени прошло с тех пор, как тебя обидели.

– И с тех пор многое изменилось.

– Да неуж? Не слыхал. Я дома сижу, нигде не бываю. И что ж такое изменилось?

– Люди уже стонут от Фаланги, понимаешь? Если сейчас поднять восстание, они будут за нас.

– Это с чегой-то они будут за нас? Они и слова не сказали, когда я тащил ту телегу, а в меня кидали всякой дрянью.

– Они боялись, – подал голос Бартоломео. – Боялись, что их арестуют, изобьют, казнят…

– И то правда, – признал Фабер.

– И потом, – продолжал Бартоломео, – они думали, что Фаланга, возможно, не так уж страшна, что она наведет в стране порядок, что надо поглядеть, как она себя проявит. А теперь они нагляделись и увидели…

– Ну да, увидели, что это совсем не хорошо, – внес полную ясность Фабер, почитавший необходимым всякую мысль излагать всеми словами.

– Вот именно, они увидели, что это не хорошо, и теперь будут за нас. А люди-лошади готовы биться вместе с нами?

Фабер уронил ложку и в замешательстве утер рот рукавом.

– Люди-лошади – они не любят убивать.

– Никто не любит убивать! – сказал Бартоломео. – Но защищаться-то надо. Вы же видели, что они с нами сделали – с вами и с вашим народом! Неужели забыли?

Фабер поднял на него свои большие влажные глаза:

– Оно все так, да мы привыкши терпеть. Силы-то у нас хватает, а вот драться – это не по-нашему.

– Для вашего поколения все, возможно, и так, но и это уже изменилось. У нас в интернате был один мальчик-лошадь, и можете мне поверить, с ним боялись связываться. Уверяю вас, люди-лошади научились не давать себя в обиду. Нам понадобится ваша сила, господин Фабер, сила всех людей-лошадей. Без вас мы снова потерпим поражение.

– Не знаю я, чего сказать, – жалобно пробормотал Фабер. – А кто нас поведет?

Ян, давно уже помалкивавший, глянул на Бартоломео и ободряюще кивнул.

– Поведу вас я, – твердо сказал юноша. – Можете на меня рассчитывать.

В тот миг, когда он произносил эти слова, Бартоломео почудилось, что отец здесь, рядом; его присутствие ощущалось так, словно он сидел с ними за столом. Было чувство, что отец слышит его и доволен им. У Бартоломео комок подступил к горлу.

– Поведу вас я вместе с господином Яном. Я вернусь за вами, когда придет время. А вы пока поправляйте здоровье и поговорите с вашим народом. Вы же знаете, они счастливы будут увидеть, что вы снова на ногах. Когда пробьет час, вы должны быть готовы, и это вам, их вождю, надлежит убедить их, объединить. Готовьте их к битве, господин Фабер!

Бартоломео в свои семнадцать лет, конечно, не обладал нужным опытом, чтоб руководить людьми-лошадьми, и сам это прекрасно знал. Но Ян от него этого и не ждал. Он привез его сюда потому, что юноша носил фамилию Казаль и мог, вероятно, найти нужные слова, такие, которые подвигли бы главного человека-лошадь выйти из прострации. И Бартоломео такие слова нашел.

– Вы, может, поесть хотите, так я колбасы подам… – предложила женщина.

– Дело говоришь, Роберта, – одобрил Фабер. – Вы, поди, голодные с дороги. Из столицы ехали?

Ответить они не успели. Мальчик-лошадь лет восьми влетел как угорелый, ухватился за фартук хозяйки и что-то зашептал ей на ухо, шмыгая сопливым носом.

– Там в деревню поднимается еще одна черная машина, – передала сообщение женщина.

– А кто в этой машине, мой мальчик? – спросил Ян.

– Два господина, худые такие, – сообщил малыш, гордый своей ролью вестника.

Ян вздрогнул.

– Они у тебя что-нибудь спрашивали?

– Да, про вас спрашивали: видел таких?

– И что ты ответил?

– Я ответил – не скажу, нельзя. А они сказали – дадут денежку, если я скажу.

– И ты сказал?

– Нет. Я сказал, что ваша черная машина тут не проезжала.

Ян выругался.

– Это Фаланга. Я думал, что сбил их со следа. А эти придурки колесили наугад и заехали сюда. Нам надо спрятаться!

– Ступайте в спальню, – предложила женщина. – Я им скажу, здесь никого нет.

Ян, Бартоломео и Фабер поспешили наверх, между тем как мальчик, сияя, разжал кулачок:

– Смотри, Роберта, какие добрые: я ничего не сказал, а они все равно дали денежку!

Добрую половину спальни занимала огромная кровать с разворошенной постелью, где еще час назад лежал Фабер. Был еще платяной шкаф без одной дверцы, а у кровати – стул с соломенным сиденьем, на котором, очевидно, дежурила у мужнина одра Роберта.

Ян подошел к окошку и осторожно выглянул из-за занавески. Мимо, не остановившись, на самой малой скорости проехала машина. Через минуту она так же медленно проследовала обратно.

– Обнаружили мою машину. Теперь нас ищут, – сказал Ян. – Спрашивают, где дом Фабера, и скоро узнают. Нам надо было спрятаться в другом месте.

Переигрывать было поздно. Они услышали, как хлопнули дверцы машины, потом застучали в дверь. Все трое забрались на кровать, чтоб пол не заскрипел под ногами. Ян тряс головой, злясь на себя за то, что поставил Фабера в такое положение, да еще и Бартоломео впутал. Фабер машинально примостил себе на колени подушку и нервно ее теребил. Бартоломео старался дышать потише. Снизу до них донеслось боязливое «Здрасьте» Роберты, встречающей незваных гостей.

– Где Фабер? – рявкнул один из них, не потрудившись поздороваться.

– Нету его, – в страхе простонала женщина. – Ушел…