Потомки джиннов - Элвин Гамильтон

— Посланник смотрит так, будто готов совершить какую-нибудь глупость. — Галан в самом деле кипел от бешенства, ведь я только что трижды разоблачила его ложь. — Будь он одним из моих солдат, я бы занял его строевыми упражнениями, чтобы выпустил пар, а так лучше пусть уйдёт подальше.

Подумав, султан кивнул, и мы с Рахимом отстали.

— Тут где-то есть один… — Слово «пленник» застряло на языке. — Один парень… из Захолустья. Одноногий.

— Знаю его, — кивнул тысячник.

— Проведёшь меня к нему?

— Для тебя это так важно? Отец запретил, рискованно. Зачем, расскажешь?

— А ты расскажешь, зачем так стремишься вызволить сестру из гарема?

Он почесал подбородок, скрывая улыбку.

— Ладно… нам вон туда.

Подойдя к основанию длинной винтовой лестницы, я вспомнила, как поспешно спускалась по ней в первый день вслед за султаном, морщась от свежих ран, но не в силах остановить свои ноги, послушные его приказу. Когда мы с Рахимом поднялись наверх, впереди послышались голоса. Тамида я узнала сразу. Этот голос столько раз смешил меня до колик, когда нас выгоняли с уроков, и читал главы из святых книг, когда умерла моя мать. Другой был женский, и мне мучительно захотелось развернуться и уйти. Не бередить старую рану… но Сэм в кои-то веки сказал дело, и выказать трусость я не имела права.

Я толкнула дверь, и на меня посмотрели две пары испуганных глаз. Тамид сидел на краю стола — того самого, на котором я когда-то очнулась. Вид бывшего друга казался до боли привычным — хоть бросайся и выкладывай всё, как прежде. Левая штанина завёрнута до колена — вернее, бывшего колена. Теперь на его месте блестел бронзовый диск, притянутый к обрубку кожаными ремнями. Ниже не было ничего. Пустотелую механическую ногу из полированной бронзы держала в руках Лейла, сидевшая за столом. Девочка уставилась на нас выпученными от ужаса глазами, хватая воздух ртом.

Кого-кого, а Лейлу я не ожидала тут увидеть, как, похоже, и её брат.

— Только не говори отцу! — пискнула она. Лучше бы молчала. Краска, бросившаяся в лицо, выдала её с головой. — Я тут просто… я смазываю, чтобы не…

— Чтобы не скрипело, — нашёлся Тамид. Звук, который издала Лейла, сам очень походил на скрип. — Сустав скрипел, и она пришла исправить… потому что сама его делала.

— Ясненько… — Рахим окинул его взглядом, которым обычно смотрят отцы и старшие братья на незадачливых ухажёров.

«Вот, значит, какой секрет скрывала Лейла, а Шира так отчаянно хотела узнать. Вовсе не сговаривалась с братом против султимы, а просто бегала на свидания!»

Всё это было бы смешно, не будь я уверена, что Шира и такое может использовать в своих интересах. Меня саму не раз пороли за свидания с Тамидом, а ведь я не принцесса, а он был просто друг без всякой влюблённости с моей стороны.

«Не потому ли Рахим спешил убрать Лейлу из гарема — боялся, что султан её накажет?»

Однако во взглядах брата и сестры чувствовалось что-то ещё, не имевшее отношения к Тамиду.

— Значит, твоя работа? — Рахим показал на суставчатый бронзовый протез у неё в руках.

Лейла со страхом кивнула.

— Я… я просто… хотела помочь…

«Выходит, не одни только игрушки для детишек из гарема», — подумала я. Мастерство девочки и впрямь впечатляло… но Рахима явно не радовало. Почему?

— Пойдём, Лейла, — сухо произнёс он. — Провожу тебя обратно в гарем, нам всё равно надо кое-что обсудить.

«Давно пора! Ауранзеб уже на носу, девочка должна знать, что ей предстоит».

В комнате повисло неловкое молчание. Лейла торопливо закрепляла протез, остальные старались друг на друга не смотреть. Тишину нарушали лишь щелчки механизма и звяканье металла. Когда нога окончательно встала на место, Рахим взял сестру за плечо и буквально выволок за дверь, лишь в последний момент вспомнив обо мне и бросив через плечо:

— Амани, я за тобой вернусь!

Мы с Тамидом остались одни, но неловкое молчание продолжалось ещё долго, после того как шаги брата с сестрой затихли.

— Я бы выскочил следом, — выдавил наконец мой бывший друг, — но сама понимаешь… — Он выразительно постучал по бронзовой ноге. Глухой звук эхом отразился от стен, и я невольно поёжилась. — Наверное, лучше уйти тебе… хотя бы из вежливости.

— Тамид…

— Тебе любопытно, как я потерял ногу, Амани? — перебил он.

— Я знаю как. — Та последняя ночь в Пыль-Тропе врезалась мне в память сильнее, чем все последующие бурные дни.

— Нет! — Тамид ударил ладонью по столу, и я бы вздрогнула, не будь так привычна к грохоту боя. — Ты не знаешь! Ты видела только, как Нагиб прострелил мне колено, а потом ускакала. Тебя уже не было, когда я истекал кровью на песке, и потом, когда Шира стала уговаривать и врать, что знает, где ты. — Он сжал трясущиеся кулаки. — Ты не видела, как меня оторвали от матери и увезли с собой — просто на всякий случай, вдруг пригожусь! Не знаешь, как я трясся в поезде на Изман…

Я была в том поезде, встретила там Ширу и целовалась с Жинем, только понятия не имела, что Тамид тоже рядом.

— Я думала, что Нагиб оставил тебя умирать в Пыль-Тропе… Думала, тебя уже нет, Тамид. — Слова, которыми я утешалась в последние месяцы, звучали теперь, перед ним, жалкой отговоркой.

— Я тоже так думал… — Он похлопал себя по бедру. — Когда корчился от боли, решил, что уже всё… а потом святой отец сказал, что у меня заражение и ногу придётся отнять. Тебя не было, Амани, когда мне её пилили… но теперь ты здесь. Дай догадаться — ты здесь, потому что хочешь моей помощи! Чтобы я сказал, где находится тот кусочек бронзы у тебя под кожей, который не даёт отсюда сбежать!

Я судорожно сжала бугорок под рукавом халата, подумав, что там уже, наверное, синяк.

Тамид хорошо меня знал и верно истолковал моё молчание. Он сполз со стола, поморщившись и чуть пошатнувшись, когда механическая нога упёрлась в пол, и принялся наводить порядок в мастерской, выравнивая стеклянные пузырьки с ярлычками и раскладывая в ряд инструменты. По пути захлопнул дверь, за которой я успела разглядеть кровать.

— Ты так предсказуема, Амани, — с горечью продолжал он. — Ты и правда думала там, в Пыль-Тропе, что меня мучила бессонница? Нет, просто, когда тебя наказывали, я нарочно не спал, зная, что ты влезешь в окно за пилюлями от боли.

Я проглотила слёзы, стоявшие в горле.

— Не верю, что ты так меня ненавидишь…

— Почему вдруг? — Он стал аккуратно раскладывать инструменты, забытые Лейлой.

— Потому что иначе ты давно уже донёс бы султану, что я с мятежниками. — «Правда!» — А ты притворился, что мы не знакомы… хотя помогал ему во многом другом. — Слова звучали обвинением, и мне чуть полегчало. — Ты научил его, как управлять Нуршемом — и мной. И нужным словам из языка древних тоже научил ты! Но меня всё-таки не выдал. — Я видела, как он поморщился, и тут же надавила. Пускай ему плевать на меня, но святошу из Тамида ничем не вытравишь. — Теперь, с помощью джинна, султан погубит в сто раз больше людей, чем прежде!