Я слышу, как ты дышишь - Остин Марс

— Я люблю вас.

Он дернулся, чуть не уронив бокал себе на грудь и расплескав вино, сел ровно и уставился на Веру такими глазами, что она глупо хихикнула, прикусив губу, пожала плечами и взяла свой бокал. Сделала маленький глоток, еще раз пожала плечами, шепотом сказала:

— Что? Это для вас новость?

Он поставил бокал, крепко зажмурился, открыл глаза и опять уставился на Веру, как будто ожидал, что что-то изменится. Поднял ладонь, как будто пытался ее остановить, хотя она сидела как сидела, держа бокал двумя руками и кусая губы от зрелища. Было ощущение, что она сотворила какую-то восхитительно веселую шалость, поставившую взрослых в ступор, но не позволяющую ее наказать.

На лице министра Шена происходили метаморфозы поэтапного принятия неизбежного, он медленно опустил руку, глубоко вдохнул и Вера его перебила, не дав открыть рот:

— Не надо мне отвечать, просто привыкните к этой мысли. Расслабьтесь, ничего страшного не случилось. Так бывает. От этого еще никто не умирал. Ну, насколько я знаю. Возможно, я буду первой. Но это не точно.

Он фыркнул от смеха и закрыл лицо руками с обреченным стоном, развернулся к Вере, секунду посмотрел на нее, развел руками и возмущенно выдохнул:

— Как вам удалось это сказать?

Она иронично указала глазами на потолок:

— Древние Боги решили сегодня сделать для вас исключение, чтобы посмотреть на ваше выражение лица. Думаю, они не пожалели о своей щедрости.

Он зажмурился и отвернулся, откинулся на спинку, посидел с закрытыми глазами буквально секунду и резко выпрямился, внимательно глядя на Веру:

— Вы это специально сказали. Не с целью… с которой это обычно говорят, а намеренно, чтобы… Поэтому и проклятье не сработало. Да?

— Но "часы" тоже не сработали, — улыбнулась она, указала глазами на "часы истины", он тоже посмотрел на них и слегка помрачнел, задумался, медленно качнул головой:

— И все равно, вы сказали это специально.

— А это можно сказать случайно? — иронично улыбнулась она, развела руками, — как это "обычно" говорят? И с какой целью "обычно"?

Он задумался еще сильнее, она тихо рассмеялась, во всем теле было какое-то странное чувство, пьяное и глупое, беззастенчивое, детское. Она сползла ниже и устроилась полулежа, тихо спросила:

— Почему вы так старательно ищете подвох? В это так сложно поверить?

— Да, — без тени сомнения кивнул он, — в это сложно поверить. Вы сказали это специально, и на самом деле это не так, просто "часы" по какой-то причине не сработали.

Вера фыркнула, кивнула:

— Правильно.

"Дзынь."

— Всюду обман, особенно здесь.

"Дзынь."

— Да кому вы нужны вообще?

"Дзынь."

— Вы себя видели?

"Дзынь."

— Тощий, страшный, весь драный…

Вера загибала пальцы, "часы" вертелись как вентилятор.

— …маленьких обижаете, брата бьете, на бедненьких тигров охотитесь! Ужасный человек!

"Дзынь."

— Конечно вам никто всерьез такого не скажет…

"Дзынь."

— …на что вы рассчитывали вообще, задавая этот вопрос? Ладно, да, я признаю, это специально было сказано, это было продуманное и спланированное коварство…

"Дзынь."

— …мы с Древними Богами договорились вас разыграть…

"Дзынь."

— …шутка удалась, всем спасибо, все свободны. Можете продолжать, что вы там рассказывали? Сидите вы, значит, любуетесь звездами и думаете о жизни. Что надумали?

Она изобразила комично внимательное лицо, он беззвучно смеялся, закрыв лицо руками, чуть успокоился, поднял глаза на Веру и переспросил:

— Это я тощий?

— Да, — со скорбной миной кивнула Вера.

— Серьезно?

— Абсолютно.

— У меня идеальный вес.

— Вы выглядите так, как будто то, о чем вы рассказывали, вот прям вчера было.

"Дзынь."

— Ну, может, месяц назад, — показала язык Вера.

"Дзынь."

— Ну ладно, два месяца. Сути это не меняет. Вам надо больше кушать.

Министр держался за голову, в состоянии между смехом, когнитивным диссонансом и истерикой, хватался за бокал, ставил на место, взлохмачивал волосы столько раз, что уже на полном серьезе выглядел пьяным, Вере было его почти жалко.

— Ладно, все, соберитесь. Минутка лирического отступления закончилась, возвращаемся к вопросам жизни и смерти. Что вы сделали с этим несчастным?

Он отмахнулся, выравниваясь и беря бокал:

— Убил я его. Прикинулся, что смирился и согласен на его условия, он меня выпустил из ямы, я поработал слугой пару недель, потом он потерял бдительность и я его убил, без изысков, палочками для еды, в том регионе они металлические. Снял кандалы, нашел приличную одежду и оружие, перебил всех охранников, которые видели мое лицо, выпустил всех рабов и пошел в ближайший город. Там сменил несколько работ, пока не устроился в Серый Круг, это такие бои без правил…

— Вы участвовали в боях без правил?! — округлила глаза Вера, он рассмеялся, отпил вина, посмотрел на "часы истины", потом Вере в глаза:

— Шутите? Вы меня видели? Это же почти театр, там бойцы — это актеры, они должны быть красивыми, у них особая диета и специальные тренировки, имеющие мало общего с реальным боем, они там здоровенные такие, мускулистые, выступают в набедренных повязках и украшениях из меха и кожи, оружием размахивают так, как будто мух отгоняют, точно как в ваших фильмах, — он допил вино, жестом потребовал повторить, она налила до края. Он отпил, помолчал и уважительно кивнул: — Иногда у Георга бывает вполне годное вино. Так о чем это я?

— Кем вы работали в боях без правил?

— Тренером, — фыркнул министр, — я учил их красиво бегать по стенам. Круг — на самом деле яма, в глубину где-то полтора-два человеческих роста, там такой простор для фантазии. Там было хорошо работать, но пришлось неожиданно уйти, потому что актеры — это не мои орлы, актеры захотели меня убить. И почти смогли. Но цели своей я добился.