Город пепла и грез - Мирослава Адьяр

Я хотел все забыть. Я надеялся, что этот кошмар сотрется из памяти, как худший из снов, и никогда больше не вернется, не проберется ледяными щупальцами ужаса и отчаяния мне в сердце и не устроит там кровавое пиршество.

Я шептал слова о прощении, но Канарейка их не слышала, и в первое — самое жуткое — мгновение я подумал, что все: я убил ее. Она мне доверилась, а я подвел. Не смог побороть тошнотворный мрак, что скрутил меня по рукам и ногам, превратив в послушную куклу Каифы.

Я убил свою Птицу.

Я ее не спас…

Когда стилет нашел свою цель, я испытал торжество. Горькое, блеклое — оно не могло сравниться с накатившей волной облегчения, когда Герант развеял мои худшие страхи: Канарейка жива.

Может, моя рука дрогнула в последний момент. Может, она все так рассчитала, что не напоролась сердцем на сталь. Не плевать ли? Птица дышала, и эту мысль я прокручивал в голове снова и снова как заевшую запись — будто никак не мог поверить, что еще не все кончено.

Я не мог оставаться на корабле, мне нужно было подумать, прежде чем Канарейка придет в себя, прежде чем я смогу с ней заговорить; и взяв Ши, мы вернулись в бордель, чтобы проверить, уцелел ли хоть кто-то еще из девушек Госпожи.

Ши шагала за мной в зыбкой тишине, и от ее молчания мне становилось только хуже.

Канарейка меня возненавидит. Почему-то в этом у меня сомнений не возникало.

И поделом!

Из меня дрянной начальник и дрянной мужчина. Единственную женщину, кто искренне, тепло меня полюбил, я не смог уберечь от собственного прошлого.

Я не заслуживаю ее.

— Перестань себя накручивать, — вдруг сказала Ши.

— Ты, вроде как, мысли не читаешь, — ответил я холодно. — Или научилась уже?

— Мне не нужно читать мысли, чтобы понимать — ты думаешь о всякой ерунде. — Девушка поравнялась со мной, клинок агрессивно поблескивал в ее руке, а волосы потемнели от пота. — Ты к себе несправедлив. Север, мой хозяин… был таким же. Всегда взваливал на плечи все проблемы мироздания и страшно сокрушался, когда что-то шло не по плану.

— Не по плану?! Я почти ее убил! Еще бы один дюйм… Я сглупил. Смалодушничал. Мне стоило пристрелить Каифу при первой же встрече, а я этого не сделал, за что теперь расплачивается невинный человек.

— Какой смысл посыпать голову пеплом, когда уже все случилось? — Ши смотрела на меня не мигая, и в ее серых глазах не было осуждения. — Вынеси урок! Это все, что ты можешь сделать, — она мягко сжала мою ладонь свободной рукой. — Флоренс примет тебя любым, разве ты не понимаешь? Все, что держало ее на ногах, пока вы нас искали, — это вера, что уж ты-то точно придешь, чтобы спасти нас. И я уверена, что она не будет тебя винить.

— Я буду.

— Ну и дурак, — Ши пожала плечами. — Вы были не в себе. Одурманены, сломлены. Флоренс понимала, что идет на большой риск! Объективно, ты сильнее ее. Ты мощнее, быстрее, опытнее — это не скрыть дурманом и не притупить внушением. Она еще совсем девчонка в плане боевого опыта. Что она там успела увидеть в учебке своей? И у вас точно не было серьезных боевых миссий в эти полгода, что она с тобой. И Флоренс никогда не выходила в открытый бой один на один, да еще и с таким соперником — но она приняла решение и спасла тебе жизнь. Так что прояви уважение и скажи «спасибо», а не занимайся этим долбаным самобичеванием. Закроешься сейчас, отстранишься — и только хуже сделаешь.

— Не думала стать мозгоправом? — я невольно хохотнул, но Ши не улыбнулась в ответ.

— Даже самая гибкая ветвь может сломаться, если приложить усилие. Не дай Флоренс сломаться под гнетом твоего глупого и беспочвенного чувства вины.

— Я бы с радостью освободил ее, если бы мог, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

— Я знаю. Только вот ей эта свобода не нужна.

«Этот мир без вас мне не нужен».

Зажмурившись, я попытался сосредоточиться на задании, только выходило совсем паршиво.

Мы нашли Госпожу там же, где нас схватила Каифа. Женщина немного пришла в себя и даже смогла говорить. Из ее объяснений выходило, что Каифа просто включила запись их разговора и криков других девушек, чтобы создать видимость: в этой комнате есть люди. Через стены отличить настоящие голоса от записанных — практически невозможно, — вот мы с Герантом и попались, как дети.

Освободив женщину, мы спустились в оружейную, где укрылись оставшиеся выжившие. Не так уж и много их было, но Госпожа и не думала закатывать истерику или обвинять нас.

— Люди умирают каждый день. От болезни или от пули — тут уж как повезет. Я рада, что никто из вас серьезно не пострадал.

Наемников, попавших под действие Каифы, находили в коридорах. Кто-то из них просто пустил себе пулю в лоб, кто-то окончательно свихнулся и бродил от стены к стене, тыкаясь лбом в резные панели. Дурман уничтожил в них все человеческое, а предсмертная агония Каифы выжгла последние искорки здравого смысла.

– Пойдут на корм моим девочкам, — сказала Госпожа, а я и не подумал спорить.

Распрощались мы у лифта. Госпожа, в окружении своих девушек, опиралась на руку оружейника. Выглядел он помятым: из рассеченного виска вниз стекала струйка крови, а левая рука болталась вдоль тела безвольной плетью.

Видать, кто-то из наемников хотел добраться до остальных да встретил на пути разъяренного мужчину с пушками.

– Мы будем ждать вас на обратном пути, — вдруг сказал Госпожа.

— Но ведь… мы принесли вам столько проблем, — возразила Ши, однако женщина только нетерпеливо махнула рукой.

— Слышать ничего не хочу! Если бы не вы, та безумная сука, возможно, так бы и разгуливала по нашему дому. Возвращайтесь. Примем вас по высшему разряду.

Мне осталось только удивиться силе этой женщины.

И подготовиться к еще одной встрече…

***

Я не любил капсулы регенерации — они всегда напоминали мне стальные гробы. Полупрозрачная крышка совершенно не спасала от чувства, что ты пойман в ловушку и выхода нет, а помощи ждать неоткуда.

Сев у капсулы Флоренс, я уперся локтями в колени и опустил подбородок на сцепленные пальцы.

Канарейка выглядела умиротворенной, будто ничего не произошло. Только под разрезанной рубашкой краснел шрам — аккуратный, едва различимый след моего удара.

Всего дюйм-два выше — и все…