Принцесса на одну ночь - Ольга Иконникова

На мне было белое платье, украшенное тончайшими кружевами и золотой вышивкой. И кружева, и вышивка были настолько искусными, что я не удержалась и несколько раз провела по ним ладонью, чтобы убедиться, что вся эта красота мне не снится.

— Вы восхитительны, ваша светлость! — мадемуазель Бланш не переставала отпускать мне комплименты. — Его высочество будет в восторге! Этот крой платья очень вам идет — он подчеркивает вашу тонкую талию.

Несмотря на то, что этот вариант платья был гораздо более приличным, чем тот, что мы обсуждали с кутюрье изначально, мне всё равно казалось, что оно слишком откровенно, и когда я надела его, то почувствовала себя не в своей тарелке.

Но Вероник поддержала Бланш:

— Это самое красивое платье из всех, что я когда-либо видела!

Напрасно я надеялась, что месье Сезан в день свадьбы не станет докучать мне своим присутствием — он прибыл во дворец, чтобы полюбоваться плодами своего труда, и теперь сдувал с кружева несуществующие пылинки.

— Ваша светлость, позвольте мне самому надеть на вас колье!

А Бланш помогла мне надеть серьги.

Месье Сезан покосился на всё еще обвивавший мою руку серебряный браслет и покачал головой:

— Ваша светлость!

Под его укоризненным взглядом я сняла свой браслет и надела тот, что был подарен мне Ангулемами.

— Превосходно! — месье был весьма доволен.

А вот навестившая меня Ана довольной отнюдь не казалась. На ней было розовое платье и наш фамильный рубиновый гарнитур. Вот только массивное старинное украшение с кроваво-красными драгоценными камнями решительно не сочеталось с пышным нарядом из воздушной ткани, утяжеляло его, и Ана казалась старше своих лет.

Сестра, должно быть, и сама понимала, что производит не то впечатление, на которое она рассчитывала, и только желание не выглядеть «бедной родственницей» мешало ей поменять ожерелье на простую и гораздо более подходящую к платью нитку жемчуга.

Ана отбыла в церковь с Натали и бабушкой, меня же сопровождал туда отец. Он смотрел на меня с плохо скрытой грустью, а когда мы сели в карету, я увидела слёзы на его глазах.

— Не волнуйся, моя девочка, я плачу от счастья. Как я хотел бы, что твоя матушка сейчас видела тебя.

У меня запершило в горле, но, чтобы скрыть смущение, я нарочито небрежно сказала:

— Ах, папенька, ты же знаешь, что всё это не по-настоящему.

Но он теперь уже строго сказал:

— Это свадьба, Марго! Твоя свадьба! И что бы ни послужило причиной твоего решения, вас с принцем обвенчают в церкви, и брак ваш будет освящен.

Я кивнула. Я и сама неожиданно всё больше и больше проникалась важностью момента.

Да, я понимала, что для Ангулемов этот брак — лишь способ спасти ту, которую они считают истинной парой для Лэнса. Да, я уже не доверяла самому Лэнсу и собиралась держаться с ним холодно. Но должна ли я показывать свое подлинное отношение сотням гостей, собравшимся в церкви? А тысячам, десяткам тысяч простых людей, что приветствовали нашу карету на улицах Мериды?

Карета остановилась на площади у главного собора столицы, и разношерстная толпа, жаждавшая увидеть новобрачную, разразилась криками восторга. Я поприветствовала людей легким наклоном головы и постаралась улыбнуться как можно искренней.