Сектант - Константин Костинов

Как все мелкие тиранчики, Семен упивался собственной властью над беззащитным «сяктантом» и поэтому только в последний момент увидел направленный на него пистолет.

Спуск был неожиданно тугой, Сергей нажал изо всех сил и даже удивился, когда пистолет наконец выстрелил.

Бах!

Первый выстрел, который Сергей сделал в своей жизни.

Семен покачнулся и рухнул на спину. На груди расплылось черное пятно.

Новичкам везет…

Третий, подумал Сергей. Или шестой, если посчитать беспризорников. В моих кошмарах скоро будет не протолкнуться…

Сергей посмотрел на мертвеца и двинулся прочь. Пистолет покачивался в опущенной руке.

Он шел по краю улицы, в тени кустов. Мысленно продолжая разговор с мертвым капитаном Жданом.

Погоны к плечам, живьем в землю, звезды на груди? Раньше, узнав о таких зверствах большевиков, Сергей бы поверил. Чего еще от них ожидать? Но сейчас… Да еще от капитана Ждана…

Не верю я вам, господин капитан. Не верю. Не вам.

Обвинения в зверствах от того, кто сам палач и садист? Какова цена вашим словам, капитан?

Ваши зверства я видел сам – отрубленные ноги, повешенный калека, налет на деревню, убитый мальчишка, которого спутали со мной, а о зверствах большевиков слышал только от вас. И еще…

Я вижу, что делают большевики и что делаете вы. Они работают. Строят. Вы – воюете. Разрушаете.

Кто лучше?

В голове Сергея, напичканной фэнтези, всплыла ассоциация, как нельзя лучше подходящая к случаю.

Противостояние большевиков и беляков – не борьба добра со злом.

Большевики – порядок. Беляки – хаос.

На чью сторону встать?

Вы обвиняете большевиков в том, что они могут только разрушать?

Сергей сам не заметил, как стал приписывать Ждану то, чего тот не говорил. Подобное Вышинский уже где-то слышал, когда-то читал, что-то помнил…

А вы, капитан, что делаете вы? Не разрушаете ли?

Если в прошлом Сергея большевики разрушили старый мир, после чего начали Гражданскую, то здесь все было иначе.

Здесь большевики не собирались ни с кем воевать. Войну начали белогвардейцы. Не потому, что они стояли за справедливость. Просто потому, что власть – не у них.

Здесь большевики были лучше беляков. У них был план того, что они хотят строить.

Беляки хотели разрушать. Строить они не собирались. У них не было даже примерного плана постройки.

Большевики – порядок. Беляки – хаос.

За кого быть?

Сергей вздрогнул. Выстрелы.

Он стоял перед воротами дома Алены, беззвучно шевеля губами и споря с покойным капитаном.

Что за выстрелы?

В деревне стреляли. Шла отчаянная перестрелка, расцвечиваемая автоматными очередями. Пулеметными. У председателя есть пулемет. Как он его с собой таскает, интересно?

В голове Сергея возник образ этакого «красного терминатора» с пулеметом «Максим» наперевес.

Хотя нет. Подкрепление подошло. Кавалерия.

Сергей посмотрел на ворота. Оглянулся. Опять взглянул в сторону Алениного дома.

В доме – никого, кроме застреленного Тузика. Алены нет, или она спряталась.

А за спиной сражаются люди. В том числе и за него, дурака.

Пусть у него только пистолет…

Сергей шагнул, прошипел от прострелившей колено боли и, хромая, двинулся в сторону стрельбы.

Терминатор, блин…

Он подошел к узкому темному проходу между кустами…

– Большевик… – прошипело оттуда.

Из проема выбрался…

Капитан Ждан.

Мертвый?

Белое в лунном свете лицо, перечеркнутое черными кровавыми потеками. Капитан был похож на живого мертвеца. Упыря, чье единственное предназначение – рвать и убивать тех, в ком течет горячая кровь.

Сергей вскинул пистолет и нажал на спуск.

Щелк.

Выстрела нет.

Щелк. Щелк. Щелк.

Капитан оскалился, став еще страшнее, и поднял свой пистолет. Где он его взял?

– Молись, большевистская тварь.

Сергей в отчаянии бросил бесполезное оружие в капитана. Тот отстранился, и пистолет с шорохом улетел в кусты.

На Сергея смотрел черный зрачок ствола.

Все.

Сейчас капитан его застрелит.

Дурацкий конец дурацкой жизни.

Быть застреленным белогвардейским капитаном в песковской глуши.

– Молись или свой Интернационал пой.

Сергей бы спел, если бы знал слова…

Он выпрямился и взглянул на капитана. Нет, не допрыгнуть…

– Стреляй.

Если не получилось прожить как человеку, хоть умереть достойно.

– Стреляй, – спокойно проговорил Сергей, растягивая губы в нервной ухмылке, чтобы не сорваться на истеричный визг.

– Идейный… – Капитан оскалился еще больше, вообще перестав быть похожим на человека.

Не зажмуриться… Не зажмуриться…

Сергей смотрел Ждану в глаза.

Тот поднял пистолет на уровень лица.

Щелкнул выстрел.

– Х-ха, – сказал капитан.

Кто стрелял?

Ждан выронил пистолет и рухнул лицом вперед.

– Доброе утро, товарищ Вышинский.

Из темного заулка вышел товарищ Вацетис. С дымящимся револьвером.

Уже начало рассветать.

– Доброе утро…

Сергей потерял сознание.

* * *

Сергей лежал, прикованный к жесткой скамье. Над ним склонялись лица мертвых людей. Беспризорники, застреленный Семка, Рахим с ножом в глазу… Заслоняя всех, выплыло бледное, окровавленное лицо капитана Ждана.

– Сярежа… – прохрипел он.

– Сярежа.

Капитан оброс бородой и волосами, постарел и превратился в пасечника.

– Сярежа, – настойчиво повторил он, – ты живой?

Сергей понял, что очнулся.

– Дядя Анисим, – произнес он слабым шепотом, – у тебя есть патроны для нагана?

Никитич оглянулся и наклонился к Сергею:

– Найду. А тябе зацем?

– Дядя Анисим… Надоело, что в меня постоянно огнестрельным железом тычут…

– Будут, – серьезно сказал Никитич.

Сергей попытался приподняться:

– Где я?