Храм океанов - Александр Прозоров

Разумеется, чтобы поместить добытое после стольких нервотрепок семя в бутон и начать воздействие, северный ученый прилетел лично. Или, если быть более точным — он прибыл наблюдать за этим тонким процессом, совершаемым умелым нуаром.

— Что ты думаешь об идеях Двухвоста, учитель? — вдруг поинтересовался Растущий в то самое время, когда страж закрывал оплодотворенный бутон.

— Я уже говорил, — ответил Дракон. — Меня пугает судьба богов, которые окажутся естественным отходом этого эксперимента. Мы с легкостью пускаем в котел неудачных быколапов, крикунов или спинозубов. Но допустимо ли так поступать со своими сородичами, пусть и неудачно рожденными Древом?

— Ты, видно, его не дослушал, учитель! — Растущий, излучая гневное беспокойство, думать забыл о проводимом опыте. — Он желает, чтобы новые, совершенные боги заняли места в клубнях лилий. Чтобы они, способные выжить при любых тяготах перелета, понесли семена нашей жизни в другие миры. Чтобы они стали Сеятелями вместо нас! И кем тогда останемся мы? Отмирающей породой? Выходит, все наши старания, открытия, достижения достанутся другим, а сами мы останемся в отходах? Дурачками, не способными покинуть Землю?

Самолюбие молодого бога разыгралось не на шутку. После создания воздушных лилий и их первого полета он, похоже, уже всерьез примерял на себя звание Сеятеля. А теперь это звание у него грубо отнимали. Причем вместе с лилиями. Если сторонники Двухвоста смогут переделать растения так, чтобы они могли срастись с новыми, совершенными богами — у нынешнего поколения никаких шансов на завоевание неба уже не останется. И не только неба — опыт предыдущих открытий показывал, что самые удачные животные быстро совершенствуются, их способности используются во всех возможных областях науки, повсеместно применяются в работах. И несомненно, совершенные боги стремительно завладеют и Родильными древами, и полями с опытными растениями, они станут и повелителями вод, и хозяевами общей памяти.

И что тогда останется ныне живущим повелителям? Хорошо, если просто смотреть за чужими успехами со стороны. А если еще и выполнять поручения, которые новым богам покажутся скучными?

— Да, — раз за разом кивал Повелитель Драконов. — Это верно. Но для опытов нужны зародыши, много зародышей. Разве кто-нибудь из богинь решится отдать свои? И даже если кто-то согласится — много ли удастся собрать? Богини не смертные, у них каждые три десятка дней новые семена не развиваются.

— Ты согласен, учитель? — продолжал напирать Растущий. — Этого нельзя допустить!

— Это просто невозможно. Напрасное беспокойство…

Самым ужасающим в этом долгом монологе ученика было то, что совсем недавно Повелитель Драконов слышал очень похожее от Зеленца. Но совершенно в другом ключе. Хозяина слухачей, памятников и горных садов идея усовершенствовать самих себя, напротив, обрадовала и воодушевила. Он убеждал учителя, что, если уж повелители в своем совершенстве изначально ничем не уступают его подопечным, выведенным с таким трудом, то, ежели раскрыть все способности высших существ, усилить их так же, как были усилены способности смертных, — боги смогут легко разговаривать даже между мирами, сохранять в памяти всю мудрость вселенной до самых мелочей, выживать и в вулкановом пламени, и в мертвых льдах!

Зеленец понимал, что ему самому путь в будущее закрыт, что эти способности достанутся другим — но жаждал хотя бы краешком глаза взглянуть на всесильных потомков. И, похоже, готов был пожертвовать всем ради исполнения столь великой мечты.

Теперь Повелитель Драконов мучился догадками: что произойдет, если двое его любимых учеников вдруг окажутся рядом во время очередного опыта со смертными? Ведь большинство слуг Зеленца создает Растущий в своем Древе. А Зеленец помогает, зная, в каком направлении нужно развивать способности будущих рабов.

Похоже, созывать их к себе для помощи было теперь нельзя. Путей к общему согласию между сторонниками и противниками Двухвоста ученый пока не находил.

И ведь беда коснулась не только этих двоих! Разногласия поселились в умах многих сотен богов и быстро расползались по миру.

— Так ты согласен со мной, учитель? — опять потребовал подтверждения Растущий.