Романовы - Надин Брандес

Пришлось идти пешком. Вопреки зову инстинкта самосохранения. Но боль от пули, повредившей или даже сломавшей мне ребра, была невыносима. Заш заметил перемену в моем темпе, потому что оглянулся и замедлил шаг. Я хотела извиниться за слабость, но как можно оправдываться перед человеком, причинившим мне столько боли?

– Продолжай бежать, – сказала я ему.

Он шел в том же темпе, что и я.

– Нет. Мы пойдем вместе.

– Ради Алексея ты должен бежать!

– Если оставлю тебя здесь, ты нас потеряешь и не сможет найти.

Следовало сунуть ему в руку матрешку и заставить уйти, но упрямое, решительное выражение его лица подсказало мне, насколько бессмысленной будет эта попытка. Я вернула игрушку обратно в нижнюю рубашку.

– Куда ты вообще нас ведешь? В больницу?

Пугало, что я до сих пор слепо следовала за большевиком, инстинктивно доверяя ему. Подозрения вновь выбрались на поверхность, но на этот раз к ним присоединилась глубокая горечь. Нельзя расслабляться. Нельзя доверять Зашу, разве что если нет другого выбора. Как теперь.

– Я знаю кое-кого, кто мог бы помочь.

Кому помочь? Ему? Алексею? Всем нам? Я еще не отдышалась, поэтому не стала задавать вопросов. Просто шагала за Зашем через лес по направлению к зоне боевых действий – Екатеринбургу. Вынужденная довериться человеку, который принимал участие в расстреле моей семьи.

Мы топали среди деревьев, безмолвно, но от усталости наши шаги становились все громче. Через каждые два шага я оглядывалась, уверенная, что увижу Юровского, идущего по нашему следу.

– Помни, он бодрствует даже дольше, чем ты. – Заш тяжело дышал. Теперь он нес Алексея на спине, как черепаха панцирь. – Как бы он ни хотел продолжать преследование, его солдаты слишком устали.

– Ты не слишком устал.

Хотелось бы согласиться с его логикой, но страх заставлял меня сомневаться. Если Заш держится так долго, Юровский тоже сможет.

– Моя энергия исходит из иного источника, нежели просто сила воли.

Он сказал это так тихо, что я почти не расслышала. А осознав, не сообразила, как реагировать.

Мы шли еще около часа, прежде чем остановились на опушке леса возле небольшого поселка, вероятно, недалеко от Екатеринбурга. Солнце низко висело в небе напротив нас, посылая тени маленьких резных домиков в сторону нашего убежища. Между деревней и деревьями тянулось длинное поле. Пересечь его – значит, оказаться на виду.

– Дом совсем рядом. – Заш критично осмотрел меня. – Но, может быть, тебе стоит прикрыть голову?

В роли шарфа для бритой макушки я приспособила еще одну полосу, оторванную от юбки.

– Как насчет тебя? – Я старалась, чтобы мои слова не прозвучали резко, но это не совсем удалось. – Ты похож на большевика.

– Никто не задаст ни единого вопроса.

– А Алексей? – На брате была офицерская форма цесаревича. Заш опустил его на землю, мы сняли с него китель и запихнули в один из рюкзаков. Даже на фоне темных полос юбки, обмотавших рану на бедре, было заметно кровавое пятно, просочившееся сквозь ткань. Нельзя терять время. Некогда бояться. Я глубоко вздохнула. – Идем.

Заш поднял Алексея и помчался через поле. Я притянула Джой ближе и, заставив себя подняться, побрела за ним, хотя и не так быстро. Каждый мускул болел, каждый вздох жалил, но как только Заш оказался в тени дома, он остановился и подождал меня.

На улицах никого не было, но открытые окна и развевающиеся занавески выдавали присутствие нескольких наблюдателей. Какое это имеет значение? Пусть смотрят. Пусть увидят, что Анастасия и Алексей Романовы живы, хоть и едва-едва. Может быть, весть об этом дойдет и до Белой армии.

Заш повел нас по околице. Теперь мы шли, низко опустив головы, и миновали несколько домиков. Он свернул в переулок, и мы дошли до конца, где из тени выступал старый каменный дом, покрытый чем-то вроде розовой штукатурки.

Не постучав, Заш поднял щеколду и вошел внутрь. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Там пахло ветхой тканью и горячим ужином. Неровный деревянный пол поскрипывал под нашими ногами. Заш закрыл дверь, преграждая путь большей части света, и уложил Алексея на пол, используя пальто в качестве подушки.

Я встала у стены, напряженная от непривычности этого дома и тайны его владельца. Куда он нас привел?

– Бабушка? – позвал Заш.

Бабушка? Это было жилище его бабушки? Я никогда не входила в деревенский дом. Мои собственные бабушки были королевскими особами, а вовсе не старушками со страниц сказок.

Джой извивалась у меня на руках, желая побродить по новому месту и обнюхать его. Я опустила ее на пол, и она сразу же направилась к большому мягкому креслу у камина.

Открытая дверь вела в другую комнату, откуда доносился запах еды. В животе у меня заурчало, и я прижала к нему ладонь, хотя толку от этого было немного. Может быть, бабушки Заша нет дома? Как только эта мысль пришла мне в голову, я услышала низкий, мрачный голос.

– Я чувствую запах магии. – Невысокая худощавая фигура вышла из помещения, которое показалось мне кухней. ее лицо покрывали морщины, а на шее был повязан шарф. Иссиня-черные волосы собраны в низкий пучок, а вокруг старых глаз столько складочек, что я с трудом могла сказать, куда падает ее взгляд. Ее кожа была такой же светлой, «сибирской», что и у Заша.

Деревянная ложка в ее руке вся была покрыта пятнами малинового цвета. Вкусный аромат, должно быть, исходил от борща с говядиной. От этого запаха мой желудок стремился выбраться наружу.

Ее прищуренный взгляд первым скользнул по Алексею, метнувшись к окровавленной повязке. Затем она развернулась к Зашу, приветствовав его коротким кивком – не совсем тот прием, который я ожидала бы от бабушки. А потом – ко мне.

– Ты скрываешь заклинание. – Она шлепнула Заша суповой ложкой. – И ты привел ее в мой дом? Безрассудный мальчишка.

Я уловила недовольство в голосе женщины. При взгляде на слабое и израненное тело Алексея мне стало ясно: она может отказать в помощи. Отчаяние наполнило меня, как никогда прежде, и я представила себе, как папа падает на колени перед Авдеевым, умоляя открыть окно. Тогда я не понимала его смирения, но не теперь. Теперь я знала, что гордость ничего не значит, когда на кону жизнь и благополучие любимого человека.

– Пожалуйста, – выдохнула я. – Он сказал, что вы можете нам помочь. Помочь ему. Моему брату. – Я указала на Алексея. – Пожалуйста, не прогоняйте нас.

Она не откликнулась на мою мольбу и обратилась к Зашу:

– Кто эти люди? Что ты натворил?