Простите, ректор! Так получилось... - Алиса Квин

— Девка, ты чего слезы льешь? — послышался приглушенный голос из моей сумки.

Я не посчитала нужным ей отвечать. Наверняка Книга снова заведет свою старую песню о пророчестве, согласно которому появится ведьма, что сумеет изменить мир и вернуть былое величие метаморфам. Что за бред? Метаморфы канули в бездну. Их не осталось в нашем мире. Я устала объяснять этому упертому изданию, что не имею понятия ни о каком пророчестве и что никаким боком не могу быть к нему причастной. Глупый гримуар меня даже слушать не хотел. Правда, как только ей стало известно, что я вместо того, чтобы привязать к себе Берта, привязала снежного демона, она немного поубавила свой пыл и решила мне помочь разорвать связь. Как она считала: «Не гоже честным ведьмам водить шашни с демонами!». Вот тогда она и показала мне на своих страницах обряд, который помог бы эту самую связь разрушить и вернуть независимость честной ведьме от «проклятущих демонюк».

Сначала я обрадовалась. Мне было страшно испытывать какие бы то ни было эмоции и не понимать мои они на самом деле, или это меня так чужими страстями накрывает. Но при этом больше всего меня беспокоило, что я не могла прожить и минуты не думая о ректоре. Чтобы я ни делала, чем бы ни занималась, все мои мысли сводились к тому, что я представляла его реакцию на происходящее. Как он улыбнется, что скажет, как посмотрит… И чем дальше все это длилось, тем навязчивей становились подобные мысли.

Но когда я увидела его в объятиях мисс Эвелин, поняла, что теряю почву под ногами. Мне было невыносимо больно видеть их вместе. Нов тоже время я не могла не признать, что они идеально подходили друг другу. Не хочу больше об этом думать! Не хочу и не буду!

— Все из-за тебя, дурак ты старый, — переключилась Книга на Берта.

— А ты шо, новая? — меланхолично огрызнулся хомяк, — Я то тут причем?

— Если бы ты не кочевряжился, девочка не связалась бы с этим отродьем хаоса!

— А если бы ты дала нормальное заклинание, я бы уже ушел из этого мира и не подвергал бы ведьмочку опасности!

Я слушала их переругивания и постепенно успокаивалась. Наверное магистр Стайракс прав, нужно подождать, ведь время еще есть. К тому же, что плохого может случиться с нами в академии? С этими невеселыми мыслями я погрузилась в сон. Мой фамильяр и гримуар еще немного поспорили и затихли. Я была им за это благодарна.

Утром нас разбудил звук горна. Подскочила на кровати с гулко колотящимся сердцем, ошалело оглядываясь по сторонам. Когда способность мыслить ясно вернулась, вспомнила, что с сегодняшнего дня в городе вводится военное положение, а адептов будут тренировать по усиленной программе. Быстро умылась, оделась и на ходу застегивая куртку, поспешила на полигон.

«Если ты будешь бегать так же быстро, как мой инфаркт, мы далеко не убежим», — возник рядом с моим плечом хомяк. Я не стала обращать внимание на ворчание метаморфа, а наоборот ускорилась. На плацу уже построились все адепты факультета боевой магии. Я одна из последних заняла свое место в стройном ряду под пристальным взглядом магистра Ларма. Точно! Теперь он мой куратор.

— В первый и в последний раз я терплю ваше опоздание, адептка Райлис, — холодно кинул он мне и тут же потерял всякий интерес к моей персоне. Развернулся на пятках и обратился ко всему строю, заложив руки за спину: — Итак, адепты! С сегодняшнего дня время на физподготовку увеличивается вдвое. Усиливаются нагрузки по магическому бою, а так же становится больше практических занятий по плетению заклинаний. Адепты других факультетов тоже будут заниматься по специальной программе, чтобы дать нам возможность использовать нужные зелья, амулеты и артефакты в достаточном количестве. В городе объявлено военное положение. В академии вводится комендантский час. Все ваше свободное время, которого останется мало, будет использоваться на еду и отдых. Вопросы есть?

Вопросов не было. Было легкое недоумение, но никто не посмел его выразить. Многие боевики были в курсе того, что творилось в городе, кто-то даже бывал в ночном патруле. При этом мало кто верил в реальную опасность на территории академии. Защитный контур не позволял пройти сквозь него кому-то постороннему. При этом ректор успел зарекомендовать себя таким образом, что подобные меры безопасности приводили к выводу, что все более чем серьезно.