Красная зима - Галина Гончарова

Анна плюнула на все, и повисла на шее у пожилого мужчины, выходящего из вагона.

И плевать, что это не Петер Воронов.

Не император.

Но – то же самое лицо. Те же глаза. Улыбка, фигура, и главное – взгляд.

Дочка моя…

Анна всегда была папиной дочкой. Вот и…

- Малышка, - Петр гладил дочь по волосам. – Повзрослела, стала совсем другой…

- Пап, я старалась.

Петр был в курсе изменений, которые происходили в жизни дочери, Анна, хотя и без подробностей, сказала, что поменяла работу и имидж. Почему без подробностей!?

Потому как – лес и кордон. И чихать лесу на сотовую связь, спутники, джипиэс и прочие радости цивилизации. Хочешь в лесу разговаривать нормально?

Лезь на верхушку высокой сосны.

В противном случае докричаться проще, чем дозвониться. Поэтому общались отец и дочь в основном смс-ками.

Ватсапп? Контакт? Соцсети?

Сети – есть. С ними браконьеры по озерам шастают. И контакты случаются. И конфликты. И хендс ап. А со всем остальным - сложновато.^[13]

На выход родные не торопились. Ждали, пока народ пройдет. Чего толкаться-то локтями?

- Я вижу. Красотка стала – хоть ты в Голливуд катись.

- Папа!

- Работодатель твой не пристает?

Анна покачала головой.

- Пап, ты что!? Борис Викторович чудесный человек. И тебя он в гости пригласил.

- Да?

- Мы с Гошкой пока поживем у него. Как Борис Викторович сказал, он бы и за дочь, и за внука беспокоился…

- И я беспокоюсь. Нашел, тоже, игрушки!

Анна покачала головой.

- Тут другое. У него дочь, как Маугли.

- С дерева не слазит?

Анна не удержалась от смешка.

- От жизни оторвана. Девчонке скоро замуж, а она не знала, как тарелку помыть! Привыкла, что всю жизнь одна, в элитной школе по пять человек в классе, и те – мажоры… а Борис Викторович жениться собирается.

- М-да…

- Пап, а ты жениться не хочешь? Ты же у нас молодой еще!

Петр едва не перекрестился.

- Ну уж – нет! А с чего тебя разобрало?

Анна опустила глаза.

- Ну… случись что со мной, Гошка один останется…

- А с чего должно что-то случиться? – прищурился Петр.

Анна опустила глаза.

- Тут… недавно так получилось…

История про мародеров, мародерку, убийство и поездку за добром была внимательно выслушана. И Петр подвел итог.

- Позвоню Сене. Пусть приедет, да посмотрит, тут, на месте, и дело сладим.

- Сеня… дядя Сеня – навар? – уточнила Анна.

- Ну да.

Память Яны легко подсказала нужную информацию.

Кого только в лесничество не заносит. В том числе – и антикваров. Семен Семенович Новорецкий как раз антикваром и был. Ну и евреем, да.

Только в Израиль его не тянуло, ему и здесь неплохо было. Ездил по району, договаривался, там – захоронение, здесь дома под снос, тут старушка, которая племянничку фамильные вилки завещала – хватало и на покушать, и на запить. При чем тут Петр Воронов?

Так лес же!

После Великой Отечественной в наших лесах на что только не наткнешься! Да и до нее, и после – сколько и кого по нашим лесам гуляло! Кому и наткнуться, как не леснику?

Постепенно договорились, подружились, и вот уже лет пятнадцать, как бы не больше, Петр подбрасывал Сене интересные находки. То костяные иглы, то какие-то монеты, то старое оружие…

Миллионов на таком не сделаешь, но чтобы дочку в город отправить учиться – вполне. Да и помогать ей время от времени – тоже.

А почему навар?

Так маленькая Яна не могла произнести слово «антиквар». А слово «навар» - смогла. И поди ж ты, прилепилось! Намертво!

- А когда он приедет?

- Так сейчас и узнаем. У тебя ни одной фотографии нет? С твоей добычи?

Анна надула губы. Но телефон достала и потыкала пальцем.

- Сейчас перешлю.

Пискнул телефон Петра.

Потом сообщение улетело к Сене-Навару.

А через пять минут телефон затрезвонил так, словно из него живого платы выдирали.

- Слушаю?

- Петька!!! ГДЕ!!!?

Орал Сеня так, что его бы в Израиле без всякого телефона услышали.

- Где-где… ты вопрос неправильно ставишь.

- А как правильно? – опамятовал Сеня.

- Правильно – сколько.

- Ага… Давай я приеду, да при встрече и спрошу?

- Так приезжай. Сам добро и обратно повезешь.

- Не жалко, - отрезал Сеня. – Куда?

- Приедешь – позвонишь, - назвал Петр город. – В два дня уложишься?

- Завтра же прилечу. Ты это никому не показывал? Кроме меня?

- Нет.

- И не показывай. Я не обману, а куш хороший.

Петр пожал плечами, пообещал – и отключился.

- Кажется, ты что-то интересное нашла.

- Да и ладно. Решим. А меня Цветаева-мамаша нашла.

- О как!

Анна кратенько пересказала и эту историю. Петр нахмурился.

- Я с ней сам поговорю. Заречется лезть, куда не надо!

- Пап, не бери в голову. Если у нас деньги будут, можно и ту конуру на квартиру поменять, и можно даже в столице, эту продать, а там купить.

- А что?

- Гошка вырастет, учиться поедет – ему будет.

- А тебе?

- А я и так буду счастлива, - уверила Анна. – Было бы у вас все в порядке.

- Дочка, тебя точно этот бизнесмен не обижает? А то я его мигом в бизнес-хрен переделаю?

Анна ткнулась отцу в плечо.

Все же Яне повезло. И ей тоже повезло – здесь. Спасибо тебе, Хелла…

- Точно, пап. Давай вещи бросим в багажник, и за Гошкой?

* * *

Выписка – это быстро?

Официально она проходит весь день.

Придешь в восемь – отдадут ребенка. Придешь в двенадцать – отдадут ребенка.