Жена хранителя теней - Наталья Самсонова

Я выдавила бледную улыбку и притворилась, что поверила.

— Хороший полководец не лезет в гущу боя, но всегда находится неподалеку, чтобы видеть, что именно происходит, — с чувством произнесла Наставница. — Что ж, будем надеяться, что слухи сыграют в нашу пользу. И что завтра-послезавтра к нашим воротам не придет толпа обывателей, желающих любой ценой спасти бедного-несчастного Странника. Если вы не против, то я уединюсь в своих комнатах. В этих статьях есть что-то, что не дает мне покоя.

— Что-то кроме грязных сплетен? — удивилась я.

— Именно, — кивнула Ринари. — Понять бы только, что именно. Доброй ночи. Не забудьте передать птицу Орину, а то вас потревожат в самый неудобный момент.

Подмигнув, Наставница поднялась на ноги и ушла.

— У тебя веселая наставница, — оценил Дан и добавил: — Давай помогу. Оставим его здесь, а Орин присмотрит. Верно, Орин?

Тень тут же появился и чуть гнусавым голосом произнес:

— Очень жаль Искорку. Но я вспомнил, что у нас, в Сагерте, тоже видели черного Небесного Странника. Никто не верил тому безумцу.

— Давно? — заинтересовалась я.

— Очень давно, — вздохнул Тень. — Я был ребенком, когда эту историю рассказывал дед моего друга. Черный Странник прилетел к ручью и стал водой. И на месте того ручья возникло болото с ядовитыми ягодами. Брусника и клюква выглядели очень аппетитно, они были крупными и ковром устилали мох. Вот только достаточно было одной проклятой ягодки, чтобы отравить весь чан с вареньем или морсом. А люди, зашедшие в сердце болота, никогда не возвращались.

— Черная пуща, — опознал местность Данриэль. — Неприятное место. Пущу тщательно охраняют, потому что противоядие так и не нашли.

— Но разве пуща — это не лес? — удивилась я.

— Вокруг болота вырос труднопроходимый густой лес, — кивнул Дан. — Там все ядовитое: и трава, и цветы, и ягоды. Удивительно красивое и опасное место. И живности нет никакой, даже насекомых. Только растения.

— Жуть, — передернулась я.

Оставив Проглота под присмотром Орина, мы ушли в нашу спальню.

— Все-таки Небесные Странники очень непростые создания, — со вздохом произнесла я, когда Дан вышел из купальни.

— Согласен. Помочь с волосами?

Неуверенно улыбнувшись, я кивнула. Дан зашел мне за спину и принялся аккуратно разбирать пряди. Помощь мужа была скорее незатейливой лаской, чем попыткой заплести мои волосы в свободную ночную косу.

— Можешь сесть? — Я кивнула на постель.

— Да, — коротко ответил Дан.

Наскоро заплетя косу, я устроилась рядом с мужем.

— Я могу коснуться тебя?

— Да, — так же ровно и спокойно произнес он.

Подняв руку, я осторожно, едва касаясь, провела пальцами вдоль линии скулы. Огладила все еще горящую метку Теней и соскользнула подушечками пальцев на подбородок. Идеально гладкий, как будто Дан и думать забыл о своей бороде.

Осмелев, я подалась вперед и коснулась губами его виска. Там заполошно билась жилка, и не успела я подивиться этому, как оказалась на постели, а сверху нависал Дан.

— Ты сводишь меня с ума, — жарко выдохнул он. — Такая нежная, чистая, невинная. Такая моя.

От его горячечного шепота во мне что-то перевернулось, откликнулось на его слова, и я, не позволяя себе задуматься, сама обняла Дана. Обняла и притянула к себе, целуя в уголок губ. Ответом мне стал тихий вздох и жадный, исступленный поцелуй.

— Ты…

Рядом с нами, практически впритирку, полыхнуло золотое пламя, и на постель шмякнулся Проглот. Радостно курлыкнув, он втиснулся между мной и Даном, а после… А после вновь засунул голову под крыло и тихо засопел.

— Что ж, — кашлянул Хранитель Теней. — Что ж, доброй ночи.

Он ласково коснулся губами моего лба и лег рядом, набрасывая на нас троих одеяло.

— Сильный мужчина здесь ты, а не я, — возмутилась я и спихнула на него Проглота.

— Сильный мужчина здесь я, — согласился Дан и добавил: — А еще терпеливый, да.

— Доброй ночи, — шепнула я и взмахом руки погасила свет.

После чего коснулась кончиками пальцев губ. После поцелуя они стали такими чувствительными…

«Стоит признать, что чувство момента у Небесного Странника не самое лучшее, — подумала я и прикрыла глаза. — Ничего, когда-нибудь он повзрослеет».