Метанойя. Две стороны Александрины - Наташа Эвс

Моя спальня. Я обвела глазами комнату: как хорошо дома, как уютно под мягким пледом.

Почему-то мною овладела такая усталость, которая позволяла едва шевелиться, но мне все же удалось подняться. Тело болело, словно его прокрутили в мясорубке, каждая мышца, каждая косточка напомнили о том, что они есть.

Осмотрев отражение в зеркале, я содрогнулась: что должно произойти, чтобы поменялась внешность? Где та девушка, которую мне приходилось видеть каждый день? Кто смотрит на меня в зеркале теперь? Это же страшно…

Не выдержав своего отражения, я осторожно спустилась на первый этаж и прошла в комнату под лестницей. Перед стеной ощущалось двоякое чувство: страх и притяжение. Обрывки видений накрыли меня с головой, вызвав чувство паники от чужеродного. В то же время что-то внутри непреодолимо тянулось по ту сторону, хотя пока удавалось подавить это стремление.

– Саша, зачем ты сюда пришла? – послышался голос Константина. Мой куратор появился в комнате вместе с учителем. – Пойдем в гостиную, хочешь, заварю тебе чай с бергамотом?

Я оглянулась, оборвав связь со стеной.

– Костя! Сама не знаю, зачем пришла сюда. Что-то потянуло, ноги сами привели.

– Пойдем со мной, – парень потянул меня за руку, – в гостиной будет лучше. А я быстро.

Когда на столике оказалась чашка ароматного чая, я посмотрела на Костю и улыбнулась:

– С бергамотом, спасибо.

– Как ты любишь, – кивнул он в ответ.

– Саша, как самочувствие? – поинтересовался Тоши Кимура.

– Все тело болит, – пожаловалась я. – Не понимаю, что со мной, но когда мы вернулись, почувствовала себя очень плохо, думала, отключусь тут же. Опустошение.

– Ничего, – мужчина присел рядом и по-отцовски обнял меня, – ничего, прорвемся, моя хорошая. Ты главное не оставляй борьбы, что бы ни случилось. Будут сложные времена, но ту себя настоящую запомни и не отпускай. Тебе будут менять сознание, будет меняться мир вокруг тебя, ощущения, возможности, но знай, что внутри у тебя остается сокровенное. Бейся до крови, но не отпускай связь, не дай этой дорожке, к тебе настоящей, быть заваленной глыбами беспамятства.

Костя хрустнул кулаками, слушая наставника с опущенной головой, словно хорошо понимал, о чем речь.

– Хочется взглянуть на ту книгу, по которой вы проводили ритуал, – добавил он. – Покажешь, где она?

– Книгу? – Я нахмурилась. – Какую?

– Ты не помнишь? – учитель вопросительно склонил голову. – Сам ритуал помнишь? Это было десять лет назад, ты с друзьями начала спиритический сеанс, все происходило в комнате под лестницей в твоем доме.

Пришлось напрячь память, потому что то, о чем говорил учитель, было как в тумане.

– Ритуал помню… Но книгу… – Я растерянно смотрела перед собой, пытаясь вырвать из памяти этот предмет. – Смутно помню, что была книга.

– Так, уже хорошо, – Костя кивнул. – Где она?

– Не помню…

– Почему-то книга уплыла, – нахмурился Тоши Кимура. – Вероятно, тут стоит блок.

– Мы подождем. – Константин постарался улыбнуться, чтобы успокоить меня. – Саша вспомнит, правда?

В этот момент входная дверь открылась, и вошел папа.

– Доченька! – Отец торопливо направился ко мне, распахнув объятия. – Как хорошо видеть тебя дома. Ты в порядке?

– Да, пап, все нормально. – Я поднялась и пошла навстречу. – Где ты был?

– Пытался взять отпуск за свой счет. Не отпустили. Послезавтра снова в рейс.

– Не переживай, мы будем с ней, – заверил Тоши. – У нас далеко идущие планы, поэтому работы валом.

Папа крепко обнял меня и прошептал:

– Да, не оставляйте ее. Она все, что у меня осталось.

– Есть еще мама, – заметила я, заглядывая отцу в глаза. – Правда ведь, пап? Мы же найдем ее?

– Алексис! – учитель махнул головой, словно призывая к чему-то моего родителя. – Самое время.

– О чем вы? – насторожилась я. – Для чего самое время?

Папа долго молчал, взволнованно перебирая руками мои волосы.

– Доченька, у меня ты осталась одна.

– А мама? Она ведь просто пропала, может быть, ей нужна наша помощь. Вот прямо сейчас нужна. А ты хочешь сложить руки? Сдаешься?

Отец глубоко вздохнул, печально качая головой.

– Мамы давно с нами нет.

– Знаю! Но где-то ведь она есть. Пусть прошло много лет, пропавшие находятся, таких случаев сотни. Папа, да что с тобой?