Метанойя. Две стороны Александрины - Наташа Эвс

Как-то Костя застал меня во дворе на лавочке, в тени любимой пушистой туи. Присев рядом, он опустил голову и долго смотрел в землю, после чего тихо произнес:

– Тебя что-то гложет, вижу. Поделись со мной, постараюсь понять.

Я вздохнула:

– Ты прав. Именно гложет. Что-то приближается ко мне, очень значимое. И мне страшно.

– Страшно? – настороженно переспросил Константин.

– Да. Как я устала от этого. Как я устала…

– Тебе нельзя оставаться одной. Это уже не шутки. Прими мое присутствие, с таким состоянием нужно быть осторожнее.

– Разве я не приняла твое присутствие, когда пустила жить в своем доме?

– Это не то. Мое присутствие должно регулировать твое состояние и окружение, для этого мало просто жить в одном доме. Не убегай от меня, позволь находиться рядом. Хочешь, я буду незаметным, буду молчать, но быть рядом мне необходимо.

– Будь, – устало согласилась я. – Мне кажется, во мне не осталось сил.

– Только не сдавайся, плохой признак. – Костя заглянул мне в лицо. – Я тебя не брошу, буду помогать. Верь мне.

Последние слова показались очень теплыми.

– Скажи правду, я тебе не безразлична?

Вопрос смутил моего куратора, но он попытался скрыть это.

– Уже говорил, хочу помочь. По-человечески.

– Значит, тебе почти все равно. То же самое, что снимать кота с верхушки дерева. Помочь просто по-человечески.

Я поднялась и побрела по аллейке на задний двор.

– Саша! – Константин вскочил следом.

– Оставь меня, – отмахнулась я. – Это правда, мне не за что тут держаться, никто никому здесь не нужен, все только делают вид.

– О чем ты? Постой, давай поговорим…

– Не мучай себя. Считай, ты сделал все, что мог.

– Так нельзя! Я не могу сейчас тебя оставить, мы ведь столько прошли. У нас с тобой одна цель.

Я остановилась и, оглядев парня, задумчиво произнесла:

– Знаешь, говорят, из комы возвращаются те, кого ждут на этой стороне.

– Тебя ждет отец, – заметил Константин.

– Папа всегда меня ждет. Ты совсем не понимаешь, о чем речь? Только папа за мной и поплачет, стоит попробовать себя там, где я нужна.

– Александрина, ты говоришь нехорошие вещи. Это серьезная тема.

– В том-то и дело, что мне известно о серьезности, ты даже не представляешь, как мне это открыто.

– Что произошло? – Костя отчаянно покачал головой. – Где я пропустил? Что с тобой, Саша?

– Я очень устала здесь. Для чего я вернулась? Что это за дела, которые вырвали меня из мира любви и радости? Мне нужно сделать чертово УЗИ плода, да кому все это нужно? И зачем? Все равно я никому здесь не нужна, а единственный друг спасает меня просто по-человечески. На минуту мне показалось, что тебе не все равно, но это мираж. Я вовсе не принуждаю тебя к особой заботе, но ощущение, что ты кому-то небезразличен – заставляет жить. К сожалению, этого у меня нет. – Я побрела дальше, едва сдерживая подкативший к горлу ком. – Не иди за мной, дай побыть одной, мне плохо.

Константин нагнал меня и развернул к себе.

– Тебе плохо, а я должен оставить тебя?

– Послушай, ты уже снял кота с дерева. Все. Не беспокойся больше.

– Не уходи… – Костя выдохнул и покачал головой. – Прошу, не отталкивай меня.

– Назови хоть одну причину для этого. Хоть одну, но ценную. И я останусь.

Лицо Константина покрыла холодная маска, с которой он внутренне боролся. Некоторое время мы стояли молча, глядя друг другу в глаза, после чего последовал ответ:

– Прости, Саша, я плохой друг. Но мне не все равно. Твоя судьба не оставляет меня равнодушным. Я дал особенную клятву однажды и теперь не могу ее нарушить, но помочь тебе – моя обязанность. Если и тебя упущу, это меня убьет.

Хотя я не получила конкретного ответа, такие слова тронули мое сердце.

– Твоя откровенность сейчас ощутима, – призналась я и обняла своего друга. – Спасибо.

Не ожидая такого результата, Константин сначала растерялся, но после обнял в ответ и еле слышно прошептал:

– Если бы я знал, что снова встречу тебя в своей жизни… Саша… Дай мне помочь тебе.

– Не бросай меня, что бы со мной ни сделали. Я одна не вытяну. И пока моя голова способна трезво смотреть на вещи, ты должен кое-что знать.

Костя отстранил меня и нахмурился.

– О чем ты?

– Это движется ко мне. Что-то сильное и великое, с чем бороться мне не хватит сил. Я чувствую его, и мне страшно. Иногда мои действия не связаны с моими желаниями, потому что часть того, что появилось на инициации в «СМиДе» вошла в меня и теперь мной управляет. Но не всегда. Сейчас перед тобой я.

– Знаю, – с грустью кивнул Константин. – Очень рад, что ты здесь. Нам нужно быть готовыми, мне бы очень помогла книга, по которой происходил вызов.

В этот момент в моей голове промелькнула картинка того, что нужно было вспомнить, и я кинулась к стене дома со словами:

– Постой! Она здесь!

Костя удивленно смотрел, как мои руки вытаскивают из запасного подвального воздуховода старую книгу.

– Не может быть… Это та самая?

– Да! – я радостно кивнула. – Просто сейчас увидела свое действие, когда прятала книгу сюда.

Мы поспешили в дом, а после занятий в клубе к нам присоединился учитель.

– Отличная новость! – одобрительно кивнул мужчина, разглядывая старинные надписи колдовской книги. – Костя, ты в этом разберешься?

– Думаю, да. Только время уйдет на перевод текста, но я буду стараться закончить быстрее.

– И еще, нужно поменять наши графики. Построим их так, чтобы занятия твоих и моих групп чередовались, этим мы сможем неотрывно быть с Александриной. Сейчас у тебя занятие по старому, поезжай, я побуду здесь.

Когда мы с учителем остались одни, я сделала нам кофе с кексами и, устроившись напротив мужчины, спросила:

– Мне нужна информация о Косте, вы можете ее предоставить?

– О, как! Официально. Что тебя интересует?

– Он скрывает свою жизнь. У него что-то произошло, но Костя словно пытается забыть об этом сам. Я чувствую его внутреннее страдание, это абсолютно точно, у меня теперь иная чувствительность. Вот что по этому поводу можете сказать?

Тоши Кимура поднял брови, глядя в пол, будто размышлял о том, как все преподнести.

– У парня была сложная жизнь. Он трагически потерял мать в юном возрасте, отец не смог пережить уход жены, пристрастился к алкоголю, а Костя пытался вытащить его. Но получилось это у другой женщины. И вскоре отец уехал с ней из города, живут за полтысячи километров от нас. Константин очень тяжело переживал смерть матери, поклялся отомстить обидчикам, для этого уехал учиться в Тибет, поглощал знания, как гигантская губка, измотал себя, морально чуть не уничтожил. Но добился, чего хотел. Для этого прошел обряд инициации, как и я, дал клятву целибата. Когда вернулся домой, узнал, что от тех же обидчиков погибла и его сестра, из близких родственников. Был подавлен долгое время, с тех пор я знаю его таким, как сейчас, раньше он был другим. Но с тобой, Саша, он словно ожил. Не делай бросок через плечо, не знаю, где грань терпения в этом парне, но, боюсь, эта грань – ты.