Игра реальностей. Дрейк - Вероника Мелан

Творец людской, мне расскажи,

Мы на тебя похожи?

И что, помимо "просто жить",

Мы, твои дети, можем?....

Понедельник.

Троллейбус был забит под завязку.

И куда ранним утром ехать бабкам? На рынки? К родственникам? Дачно-огородный сезон закончился вроде бы.

Отталкивая боком какого-то деда, наваливающегося на меня в силу не то старческой немощности, не то подпития, я мысленно бубнила одно и то же - "Я могу проносить вещи. Я могу проносить вещи. Я могу проносить вещи...."

На лихорадочно блестящую глазами девушку, беспрестанно шевелящую губами, невыспавшиеся люди не обращали внимания. Только недобро покосилась какая-то тетка в повязанном на голове платке и с зонтиком подмышкой. Я отвернулась.

За окном неслись, рассекая лужи, мокрые забрызганные грязью, автомобили. Город спешил на работу.

Офис.

Строчки на экране монитора разбегались, плыли и складывались в какую-то ерунду. Что это - техническое описание электробритвы?

"Я могу проносить вещи, я могу проносить вещи...."

К обеду не было закончено и половины. Валентина Олеговна недовольно поджимала губы. Ее красновато-кирпичный загар давно сошел, оставив на лице бледность и круги под глазами от недосыпа.

Я выскочила в туалет, прихватив с собой два исписанных карандаша.

"Я могу переносить вещи...."

Переметнулась в Нордейл. Зажатые в кулаке карандаши пропали.

Вернулась в кабинет.

К шести часам перевод был закончен. Корявый, невычитанный, написанный абы как. Теплая бумажка, секунду назад вылезшая из принтера легла на стол к администраторше.

- Дина, с тобой все в порядке? - Спросила та, подозрительно разглядывая мое лицо.

- Да.

Она пробежалась глазами по листу. Нахмурились тонкие выщипанные брови.

- А это что? Так и должно быть?

Я взяла протянутый лист. Перечитала. В нем несколько раз встретились слова "вещи" и "переносить" в совершенно неподходящих местах.

- Я все исправлю, Валентина Олеговна. Что-то голова болит сегодня.

Та кивнула с деланным сочувствием.

- Не забудь купить в аптеке витаминов. Говорят, помогают от осенней депрессии.

Вторник.

Кот громко чавкал вываленным прямо на траву вискасом.

Ел с удовольствием, иногда прерываясь для того, чтобы оглянуться по сторонам. Боялся не то четвероногих конкурентов, не то двуногих мучителей. Ужин его закончился быстро - Мишка долго вынюхивал и облизывал пожухшую траву, пытаясь отыскать застрявшие кусочки в спутанных листьях. Потом посмотрел на меня с упреком - где, мол, добавка?

Я погладила его за ухом и покачала головой. Два пакетика за раз - это перебор. Кот понял и тут же забрался мокрыми грязными лапами на колени - давай вторую часть процедуры. Будем сидеть, гладиться и мурчать.

Все гуще синел воздух. Зажигались окна. Шли по тропинке от подъезда к магазину люди. Заходили с пустыми руками, выходили с пакетами. Останавливались у остановки маршрутки - хлопали дверями и тут же, с ревом и выхлопом, уносились прочь по утонувшей в сумерках дороге.

За этот день у меня из рук исчезло несколько копеечных монет, несколько жухлых осенних листиков, подобранных на дороге и еще два огрызка карандаша - коробка на подоконнике в офисе была доверху забита ими.

Пальцы перебирали спутанную белую шерсть. Кот мурчал, пригревшись, положив морду мне на запстье, прикрыв зеленые слезящиеся глаза.