Хошен императора - Мелина Боярова

– Теоретически, – прошептал Тёмка. – Если постепенно повышать температуру, тела оттают. Нужны целители, чтобы поддержали в тот момент, когда вновь заработают функции организмов.

Юсуповы, когда мы пробились через купол, отступили и затихли. Мне показалось странным, что темники до сих пор держались в тени. Будто выжидали, не вмешиваясь напрямую. Одних Милославских для заговора подобного масштаба маловато.

Среди гостей наметилось оживление. Целители уже оказывали помощь пострадавшим, вот их и позвали, чтобы теперь помогли самому императору. Взволнованные свалившейся ответственностью, маги робко вошли в ложу, озираясь на грозных защитников. Преданные клятвам князья встали живым щитом, ограждая государя от возможных опасностей.

– Я чувствую, там кто-то выжил! – молоденький паренек вдруг бросился к телам придворных, чтобы найти того, кому посчастливилось уцелеть в бойне.

Удача оказалась на стороне Натальи Репниной. В руках, прижатых к ране в боку, у девушки обнаружился целительский амулет. Дочку закрыл собой ее отец, принявший на себя основной удар. Целители оказали ей первую помощь и привели в чувство. Князьям не терпелось узнать, что же тут на самом деле произошло. Поторопились они спалить государева фаворита, которого прежде расспросить следовало с пристрастием и выявить заговорщиков. Однако ничего вразумительного девушка не сказала. Княжну трясло от пережитого ужаса, прорвавшегося плотиной слез. Я сочувствовала ее горю, не понаслышке зная, каково это в одночасье потерять обоих родителей.

– Я никуда не пойду, пока не увижу, что с дядей и братом все в порядке! – всхлипывая, заартачилась Наталья, когда ей предложили переместиться в безопасное место.

И не поспоришь! Как ни крути, а императорская кровь!

Когда целители подготовились, чтобы оказать Федору Алексеевичу первую помощь, Артемий подошел к ледяному панцирю и прижался к нему ладонями. С пальцев потекла сила, пронзительно синяя, как и радужка его глаз. Стихия распознала родственную магию и внедрилась в структуру щита, постепенно его истончая.

Едва остатки щита рассыпались мелкой крошкой, к делу приступили целители, заранее распределившись, кто и кому помогает. Нас, в первую очередь, волновало здоровье Семена Павловича. Не думала, что буду переживать за этого человека. Прогнозы были неважными. Кто-то нанес князю подлый удар со спины. Как он только успел с этой заморозкой?

– Я сделал, что мог. – Целитель выложился до донышка, латая внутренние повреждения. – Раны заживил, устранил кровотечение. Однако гарантий никаких дать не могу. Его сиятельство последнее время не жалел себя и не заботился о здоровье. Сильное истощение, помноженное на возраст – неизвестно, выкарабкается или нет. Возможно, вам стоит обратиться к целителю рангом повыше. Или сразу к магу жизни, это будет более надежным вариантом.

У императора дела обстояли куда лучше, его даже в чувство успели привести, чтобы получить дальнейшие указания. Например, что делать с теми же Юсуповыми? Федор Алексеевич не сразу сообразил, что от него хотят. Предательство Милославского, которого он приблизил и осыпал почестями, его ошеломило. У меня создалось впечатление, что со смертью кукловода император впервые пришел в себя.

– Дядя, они папу убили! – со слезами обратилась к государю Наталья.

Защитники сначала притормозили девушку, но Федор Алексеевич кивнул, чтобы ее пропустили. Княжна бросилась к мужчине, прижалась к нему в поисках утешения и разрыдалась на груди.

– Наташенька, постепенно все образуется, – император обнял родственницу, поглаживая ее по голове. – Обещаю, мы жестоко покараем заговорщиков, причастных к покушению!

– Правда? – Репнина чуть отстранилась, заглядывая государю в лицо.

– Истинно так, – заверил он. – Никому пощады не будет!

– Дядя, – всхлипнув, произнесла Наталья, – а ведь это твоя вина, что их убили. Ты пригрел подле себя предателей! Ты недостоин править империей, поэтому – умри! – выхватив кинжал, спрятанный в складках платья, княжна несколько раз ударила императора в область сердца.

– Ната… ша? – прохрипел Федор Алексеевич, беззащитный перед всплеском бешеной злобы той, кто и мухи прежде не обидел.

Девушка облизала губы, на которые попали брызги крови. Затем обвела застывших, как соляные столбы, князей взглядом, в котором клубилась тьма, и расхохоталась, как безумная. Смех оборвался, когда один из защитников не выдержал и снес одержимой голову мечом. Никто не ожидал, что тринадцатилетняя девчонка пронесет с собой нож и сможет им воспользоваться.