Кольцо Пяти Драконов - Гейл Линдс

— Хорошо, Риана. — Глаза конары Опии, жадно наблюдающей за ней, сверкнули. — Теперь положи руку в огонь.

Поскольку жара не чувствовалось, Риана протянула руку вперед. В тот миг, когда пальцы коснулись пламени, чернота исчезла. Перед ней пылал и пускал искры самый обыкновенный огонь. Она отдернула руку, чтобы не обжечься.

— Как ты сделала это, Риана? — спросила конара Опия.

— Я... не знаю.

Жрица указала пальцем.

— Это — Куб Обучения. Он и существует, и не существует одновременно.

— Так же, как другие ученицы?

На губах конары Опии снова играла улыбка — несокрушимая, как стены монастыря.

— Да, Риана. Именно так. — Она подняла левую руку, и огонь в кубе исчез.

— Это колдовство, — сказала Риана. — Бартта говорила, что Осору в монастыре запрещено.

— Ты совершенно права. — Конара Опия сделала что-то, отчего Куб Обучения завертелся. — Однако это колдовство совсем другого рода.

Под взглядом Рианы куб, который медленно вертелся против часовой стрелки, начал набирать скорость, одновременно увеличиваясь. Только что его грани были не больше двух пядей — и вот он вырос так быстро, что Риана отпрянула. Когда грани достигли трех метров, вращение замедлилось и остановилось.

— Входи, — приказала конара Опия.

— Что? — Риана подскочила. — Ты шутишь?

— Входи, — повторила жрица. Ее улыбка превратилась в оскал. — Сейчас же.

— А если я откажусь?

Конара Опия подняла руку, поманила указательным пальцем, и Риане показалось, что из нее выкачивают все тепло. Девочку охватил страшный холод, она задрожала, зубы неудержимо застучали. Она обхватила себя руками — без толку.

— Останови это, — хрипло прошептала она.

— Остановить это можешь только ты, Риана.

Бросив на конару Опию убийственный взгляд, Риана шагнула в куб.

— Понимаешь, — сказала конара Опия, стоя перед кубом, — рамаханы не могут существовать без колдовства. Однако Осору способны заниматься только обладающие Даром. Это создало искусственную кастовую систему, чего, как мы поняли, допускать было нельзя. Это привело к чудовищнейшему злоупотреблению силой; это привело к утрате Жемчужины, к гибели Матери. В наши дни Кэофу заменило Осору. Кэофу могут изучать все при условии правильного настроя. — Она подняла палец. — Но правильный настрой необходим. — Снова отвратительная улыбка. — Куб Обучения служит именно для этой цели.

Риана прижала ладони к гладкой колдовской поверхности.

— А нельзя просто учить меня Кэофу?

— Боюсь, что нет. — Конара Опия выглядела совершенно уверенной в себе и с невозмутимым интересом наблюдала, как Риана пытается выбраться из куба. — Наверное, я могла бы сказать тебе, что сопротивление совершенно бесполезно, — продолжила она. — Но, судя по тому, что мне говорили, ты должна убедиться сама.

Чем сильнее Риана билась о полупрозрачные стены куба, тем слабее становилась. Внезапно она замерла, тяжело дыша и глядя на злорадную улыбку конары Опии. “Что мне делать?”

— По-моему, — сказала конара Опия, — мы готовы начать.

Воздух внутри куба начал разрежаться. В висках Рианы застучала кровь, заболела и закружилась голова; девочка пошатнулась.

— Отлично. — Конара Опия сделала шаг к кубу. — Теперь посмотрим.

Необычный образ проник в смятенный разум Рианы. Она увидела себя бредущей по обледенелому хребту. Снежные вихри поднимались, кружась, к темно-синей чаше неба. Она добралась до подножия огромного замерзшего водопада и полезла вверх. Разреженный воздух вырывался из носа и рта, и она, кажется, инстинктивно, вдохнула до самого дна легких и задержала воздух. Она продолжала лезть, дыша таким странным образом, а когда воздух стал разреженней, перестала выдыхать вообще.

Даже не задумавшись, Риана вдохнула до дна легких. И не выдохнула. Наблюдая за конарой Опией, она заставила себя снова зашататься и упала на спину. Откинула голову и опустила веки, словно на грани обморока.

Конара Опия протянула руку через стенку куба, раздвинув ее. Куб исчез, и Риана заставила себя завалиться на бок. Сердце забилось быстро, когда она увидела, как жрица начертила в воздухе три концентрических черных круга. Круги двигались, пока не остановились прямо над головой Рианы. Потом начали опускаться.

Риана медленно выдохнула, затем очень осторожно вдохнула снова и задержала воздух в легких. Ее сковал страшный холод, когда черные круги достигли ее и опутали, как сеть. Она успела подумать о Джийан — и потеряла сознание.

Что с ней сделали?.. Риана сидела на узкой постели у себя в келье, подтянув колени к груди. Она понимала, что Бартта — такая же колдунья, как конара Опия, и от мысли, что Бартта каким-то образом сумеет заползти к ней в голову, становилось тошно. Ее приводило в ужас, что Бартта будет посвящена во все ее сокровеннейшие мысли, что она может узнать о ноже и книге и лишить ее последней физический связи с жизнью Аннона.

Внезапно ее охватило неодолимое стремление открыть книгу, хотя она не могла прочитать там ни слова. Риана содрогнулась, вытянула ноги, прижалась спиной к побеленной стене, украшенной лишь изображением священной бабочки Миины.

— Наконец, — прошептала она. — Я сошла с ума.

Тишина. Биение сердца, ток крови по жилам. Однако покой монастыря не принес облегчения. Напротив. Одиночество, паническое чувство, что ею овладело безумие, стали сильнее.

Что-то словно шевелилось в черепе; ощущение было странное, вроде того, какое бывает, когда кровь медленно сочится сквозь пальцы. Снова непрошено возникли чужие мысли: горные пики, ледяные бури, ясные холодные ночи, пронизывающий ветер, бег по глубокому, чуть ли не по пояс, снегу, спуск на веревке по отвесным скалам, похороны двух взрослых — мать? отец? — и слезы, застывающие на ресницах. Мысленно она закричала, пытаясь отыскать одно — хотя бы одно — воспоминание из Аксис Тэра, но они казались далекими, чужими, словно вычитанные в книге, словно пережитые кем-то другим.

Это, наверное, было как-то связано с Кэофу, с тем, что сделали с ней три черных круга. Не позволю!

Риана глубоко вздохнула и начала биться головой о стену, пока не потекла кровь, склеивая волосы, заливая глаза и уши. Прибежала встревоженная шумом Бартта. Риана закричала, не сознавая, кто удерживает ее и почему. Яростно рванувшись, она высвободилась и бросилась через крохотную келью, налетела на трехногий табурет и потеряла сознание, ударившись о залитый кровью каменный пол.

— Ничего, шима Арголас, теперь я посижу с ней.

Высокая худая жрица-рамахана сжала руки перед собой и низко поклонилась Бартте.

— Да, конара. Пожалуйста, не утомляй ее: девочке пришлось очень тяжело.