Охотники Горелых земель 2 - Николай Львов

— Контактный и ближний бой в облаке, с большим количеством противников, – тихо ответила Афина, закрывая лицо своей маской из коры.

— Хорошо. Примерно понял. Тогда… Лира, покажи, пожалуйста, эту свою методику.

— Всегда пожалуйста, – улыбнулась ведьма и отошла в сторонку.

Там она достала из сумки одну ловушку, глянула на наклейку и спрятала ее обратно. Заглянув в сумку в поисках нужной ловушки, она объяснилась:

— Я еще думаю над патронташем для ловушек, но я их сделала пару часов назад, так что пока ее нет. Глубоко извиняюсь… Вот она.

Она достала из сумки нужную ловушку. Благодаря своему острому зрению, я прочел на этикетке: «Дух оленя».

Лира приложила трубку раструбом ко рту, обхватила металл губами и сделала глубокий вдох. Потом быстро спрятала цилиндрик в сумку и едва успела сбросить с ног обувь.

Открытые участки ее кожи быстро начали покрываться короткой бурой шерстью, ноги с громкими хрустами вытягивались, менялись, пальцы ног сливались в копытца, а из шевелюры пробивались небольшие оленьи рожки. Кисти рук увеличились, ногти заострились. Нос Лиры вытянулся далеко вперед и почернел, равно как и глаза ведьмы.

Спустя десяток секунд перед нами стояло живое воплощение слова «олень-оборотень» – человекоподобная фигура с едва угадывающимся лицом Лиры. От нее даже пахло настоящим оленем. Я охренел. Да и яблочники от меня не отставали. Мы все оторопели, даже Ранф. Лично видел изумление на его лице, а я думал, его уже ничем не удивить.

— Лира, девочка моя, – осторожно начал вермиалист. – А ты… Ну… Это можно как-то вернуть обратно?

Олень-оборотень завыл, тут же резко попытался зажать себе рот руками, стукнул себя по носу, присел, зажмурился, потряс головой, встал и молча, чуть с гордостью, кивнул. Еще раз присев, Лира пальцем в пыли вывела: «Да, конечно, я могу вернуться. А вот говорить нет.»

— И каким образом это повлияет на твою боеспособность? – осторожно поинтересовался Артуро, уже надевший свою маску – смертельно спокойное лицо из красноватой глины.

Вместо ответа Лира встала в типично боксерскую стойку. Из-под маски Артуро донесся фырк, после чего вермиалист, сбрасывая с себя куртку, пошел в сторону оборотня. По полпути его остановила рука Ранфа.

— Чего? – недоуменно спросил молодой вермиалист.

— Чую подвох. Дай-ка я сам, – сказал Ранф и закатал рукава рубашки.

За пару мгновений он покрылся своей пластинчатой броней. Подумав, он выпустил из предплечий по пять особей-штыков. Те тут же послушно обхватили его руки, превращая их в неровные булавы.

Олень-оборотень и вермиалист в живом доспехе сблизились.

Первый удар нанес Ранф – бесхитростный прямой удар в голову. Лира, несмотря на явную недостаточность подготовки, играючи уклонилась от его удара. Судя по округлившимся глазам, она и сама этого не ожидала.

Ранф молча продолжил наносить удары, разбавляя прямые простыми хуками и джебами, Лира-олененок же без видимых усилий, на голых рефлексах, уклонялась. Ранф начал наращивать темп, и уклоняться ведьме стало уже труднее.

Наконец, приобретенные инстинкты Лиры сыграли против нее. Червивый выдвинул корпус вперед и нанес резкий и быстрый горизонтальный хук. Лира едва успела уклониться – отшатнулась, из-за рогов потеряла равновесие и начала заваливаться назад. Приземлилась тяжело – на задницу и локти.

И тут уже ошиблись мы с Ранфом. Оказалось, это были не инстинкты, а точный просчет. В полете на землю девушка подогнула правую ногу. Приземлившись, она получила доступ к необычайно удобному углу удара. И сразу же воспользовалась полученным преимуществом.

От нечеловечески сильного пинка Ранф отлетел на пару шагов и грузно плюхнулся на задницу, тут же обхватив грудь руками.

Мы, наблюдатели, замерли, а Лира быстро вскочила на ноги и метнулась к Ранфу. Ее лицо выдавало крайнее волнение и неловкость от чересчур сильного удара. С ее помощью Ранф встал.

— Вот потому-то, Сольпуга, я тебя и не пустил, – откашлявшись, принялся нравоучать старый вермиалист. – Если бы не Сехк, мне бы ребра переломало, и вдавило грудину в легкие. Тебе до моего чутья еще расти и расти. Лира, девочка, чудовищно мощный пинок. Молодец. Это ведь не единственный твой баллончик?

Олененок замотал головой. Черт, я только заметил, что она стала еще выше. Рост около метра восьмидесяти. Мой метр с кепкой уже ни в какие ворота…

— Желаешь попробовать что-то еще, или так потренируешься?

Подумав, ведьма-оборотень похлопала себя по груди.

— Что ж. Тогда я занимаюсь с Синицей. Сипуха и Короед – вы занимаете здание, поищите в округе подходящее. Сольпуга, дай им фору минут в двадцать, потом призови стаю каких-нибудь голодных, только не слишком опасных. Варруки пойдут, клафамы, ну, ты не маленький. Твоя задача – найти и обездвижить. Вы двое, ваша же – не дать в течение десяти минут вас поймать. Сипуха, чистым огнем не работаешь, без всполохов, струй металла, пожаров и этих твоих пуль, упор на Серпентис и плавление, раз тренировку хочешь. Короед, работаешь в облаке, саблю не вынимать.

— Но…

— Выполнять. Закончите – убьете оставшихся варага, отчитаетесь о команде соперников и партнере в двойке. Короед, хочу видеть от вас взаимодействие.

— А вы наблюдать не будете? – поинтересовался я.

— Почему это? – вскинул бровь Ранф. Из его ладони выползли три толстых белых червяка с венчиком мутно-зеленых глаз на стебельках.

Я выругался от мерзкого внешнего вида. Артуро и Афина только горько вздохнули.

* * *

Мы с Афиной, простите, Короедом, быстро нашли походящее здание, всего в двух кварталах. Маленький трехэтажный жилой дом, увитый плющом. Крыша проломлена, из битой черепицы растут три березки. Окна выбиты, и через них плющ заполз в дом. По длинным отросткам легко было понять, до куда распространяется свет. Мы зашли через парадный вход.

Я ту же поднял отвалившуюся, рассохшуюся деревянную верь и развалил ее на куски ударом чешуйчатого кулака. Обломки свалил под дверью – если что, можно поджечь.

— С Сольпугой не дрался? – тихо спросила Короед. Если бы не кошачьи уши, я бы даже не услышал ее – тихий голос и маска, глушащая звук.

— Да я с ним почти и не знаком.

— Сильный противник. Превращается в подобие вхранг-тала, здоровенный такой паук, самый сильный из обычных голодных. Зрения он лишается, но ему оно и не нужно. Он чувствует любое движение в десяти-пятнадцати метрах от себя, четыре конечности с острыми шипами, паутинные железы, плевки ядом. Волоски вхранг-тала жесткие,