Адептка по обмену - Лана Ларсон

Не скажу, что меня волновала личная жизнь ментера, но… в груди неприятно кольнуло, и я приложила колоссальные усилия, чтобы не фыркнуть.

На Дайрона я не смотрела, но мне показалось, что он улыбался. И несложно догадаться, кому именно. Ещё бы, на фоне таких эффектных девушек я смотрелась настоящей серой мышкой. Я думала, что разговор на этом закончится, и в лучшем случае мы отсюда уйдём, а в худшем — он просто переберётся к драгхаркам. Но парень снова выпустил свою магию, и вокруг нас образовался защитный купол.

— Чтобы нас не подслушали, — сказал он, как только вокруг нас появилась тонкая, еле заметная плёнка.

Я была удивлена. Особенно при воспоминании о том, как Дайрон вёл себя в кафе при нашей первой встрече. Ведь тогда он недвусмысленно намекнул, что на такую, как я, он никогда не обратит внимания. Однако сейчас вспоминать тот инцидент не хотелось, поэтому я просто кивнула. Ментер принял мой жест и начал тихо говорить:

— Что ж, раз уж ты чувствуешь драгонию и мы уже по уши ввязались в это дело, то тебе стоит узнать о нём немного больше. Драгония появилась здесь вместе с первыми драконами. Она была полезна и целебна для драконов. Однако времена изменились, особенно во время войны.

Когда я услышала об этих событиях, мне стало не по себе. Это была наша история, события давно минувших дней, о которых мы узнавали только из учебников. Но сейчас мне показалось, что те далёкие события чрезвычайно важны для меня, моей семьи и сестёр. Поэтому я слушала с большим вниманием.

Дайрон рассказал, что во время одной из битв стихийная магия драгхаров и защитная магия людей сожгли те немногие деревья, которые оставались на континенте. Все деревья обуглились и погибли, но одно из них принесло плод — семя, из которого выросло опасное для драгхаров дерево. Это дерево могло убить нас.

— Так почему же вы его не уничтожили? — задала резонный вопрос.

— На тот момент все деревья были уничтожены. Долгое время считалось, что их больше нет на нашем континенте. Однако несколько веков назад одно дерево было обнаружено в горах. Как оно туда попало, никто не знает, но император приказал не уничтожать последнее дерево, а перевезти его в свою оранжерею для изучения целителями и спрятать.

Спрятать в оранжерею… В императорскую оранжерею… Оставить одно дерево для опытов и изучения целителям…

Я крутила эти слова в голове и всё больше хмурилась. А ещё вспомнила запах на этаже.

— Ты хочешь сказать, что оранжерея находится рядом с целительским корпусом?

14.4

— Нет, рядом с дворцом её нет, — «успокоил» меня Дайрон. — Она находится… в магически спрятанном месте и доступ туда имеют всего несколько доверенных лиц. В основном члены семьи императорской династии.

— А остальные драгхары знают, где находится это дерево? Могут туда каким-то образом получить доступ?

— Нет, — последовал короткий ответ.

Вот вроде бы всё понятно, логично и последовательно. Знает император и его семья, остальным вход закрыт, но тут было очень много нестыковок.

— Подожди, — нахмурилась я и даже вскинула руки. — Тогда почему тот странный целитель хотел проверить на мне какую-то сыворотку этой самой драгонии?

На это Дайрон поджал губы и едва слышно выругался. Впервые на моей памяти. В основном при гневе у него только цвет глаз становился более ярким, а сам он сохранял убийственное спокойствие.

Тут я даже замерла от неожиданности. Когда это я стала подмечать у парня его мимику и эмоции?!

— Венор входит в группу по изучению дерева, — неохотно продолжил парень. — Он доверенное лицо императора в целительском корпусе. Невероятно сильный маг, прекрасный целитель с маниакальным желанием узнать о свойствах драгонии как можно больше. Он делает из сока дерева концентрат, изучает его, пытается придумать, как сделать его неопасным для драгхаров. Об этом знают немногие, я в том числе.

Последнее предложение Дайрон сказал неохотно.

— То есть, он знает, где растёт это дерево? Имеет туда доступ?

Дайрон на это лишь кивнул.

— И часто он ходит к нему? — изумилась на это. — Оно ведь смертельно для вас!

— Верно, но у него Венора защита. Костюм и сильнейшее магическое поле, которое пропускает ядовитые пары в минимальных количествах.

Это, конечно, хорошее и полезное занятие. Важное, но…

— Почему он хотел затащить в свою лабораторию маня?! Ещё и без моего согласия.

— Потому что он фанат своего дела, — мрачно ответил драгхар. — Он пытается докопаться до всего. Как это дерево появилось, как его можно обратить, что с ним можно ещё делать…

Боги, да этот целитель — сумасшедший! Как его вообще допустили до такой работы? Сидел бы в своей лаборатории и не травил людей. То есть собратьев.

— До сих пор не понимаю, почему император всё ещё держит его, — пробормотал Дайрон тихо, словно не желал, чтобы я его услышала. — Тем более с его даром убеждения.

Но я услышала. Значит, дар убеждения. Теперь понятно, почему я безропотно пошла за ним. И тут меня осенило.

— Дайрон, а он не мог распылить этот концентрат в палате? Ну, чисто ради эксперимента?

Парень обернулся и внимательно, хмуро на меня посмотрел, словно я озвучила очевидную вещь.

— В целительской — мог.

И только я обрадовалась, что мы могли найти вероятного преступника, кто травит драгхаров, но Дайрон продолжил:

— Но он никогда не выходит за пределы этого корпуса. Не выходит в город и тем более в академию.

— Так, может, он передавал этот концентрат кому-то? — не сдавалась я.

— Возможно, но вряд ли, — усмехнулся парень.

— Почему?

— Какой его мотив помещать случайных драгхаров в кому? Вряд ли он был с ними знаком. Тем более я уже сказал тебе, что это был не чистый запах драгонии, а искажённый. От драгонии драгхары бы умерли, а не впали в магическую кому.

— Так может, он как раз изучает новые свойства.

— Нет, — снова возразил Дайрон. — Он маньяк своего дела, но не убийца, хоть в это сложно поверить.

Очень сложно! Ведь это был бы прекрасный кандидат в злодеи. Не зря он мне сразу не понравился.

— Но ведь на этаже в целительском корпусе была именно драгония, разве нет? — спросила я. — Как она могла туда попасть? Ты ведь тоже почувствовал этот запах, он был везде! И почему его не ощущали драгхары?

— Потому что он неправильный, искажённый, — вновь повторил парень, а я почувствовала