Кукла 5 - Мир

— Эй, — шепнул я сестре, что не дала уже мёртвому телу упасть, подхватывая и укладывая рядом с дверью, так, чтобы его сразу от входа было незаметно в этом довольно большом по размер комнатке белого трона, — А что сразу убивать то?

— А что с ними нянчится что ли? — поинтересовалась сестренка, и подвигала носком сапожка упавший на пол автомат с мертвеца, — Они то сюда не в бирюльки играть пришли.

— Тоже верно, — кивнул я.

— Они сами знали на что шли. — вздохнула сестра. — Тем более… — прислушалась она к звукам, где стоны возобновились, так как длинная начала бить тройку наблюдательниц, и тоже ногами, поскольку мужик из её свиты уже походу помер, — они там и сами друг друга убивают неплохо.

— Эх, жаль этих не допросишь как следует. — вздохнул я.

— Почему? — удивилась сестрица.

— Дверь выбита, — кивнул я на вход, пустой аркой ведущий в подъезд, в котором к нам спиной стояло два бойца.

— Это бабы. — сказала сестра, внимательно посмотрев в спины двоим на стреме.

— Да блин! — ругнулся слегка громче, чем следовало, и «эти бабы» обернулись, чтобы посмотреть, что происходит.

Но никого не найдя взглядом, а слегка парящий воздух в полутемном коридоре не заметив, вновь продолжили нести дежурство часовых у входа. И убивать — кто-то вышел из лифта и получил короткую очередь в грудь из автомата с глушителем.

— Так, сестренка, кончаем их всех на хрен. — сделался я мгновенно срезным.

Они убивают всех подряд! Без разбора! Они… твари! Конченые…

— А допрос? — слегка возмутилась сестренка, а из соседней комнаты донесся особо громкий крик боли и мерзкий голос длинной бабы радующейся доставленной боли.

— На! Получи!

— Тут нет ни одного охотника. — вздохнул я, стараясь это все игнорировать, — С собой никого не забрать, а… допрашивать тут? С трупом в подъезде и выбитой дверью? Не хочу. Кончаем их всех и пошли.

— А… та баба? — намекнула сестра о длинной вышке с кровавыми сапогами, пойдя в сторону «той бабы» по коридору вместе со мной. — Она же…

— Она просто обвешалась артефактами. — сказал я чуть громче, привлекая внимание двоих теток со стрема, что тут же лишились своих голов, будучи срезанными листовидным лезвием копья сестры. — Она ничего из себя не представляет.

— Э! Что у вас там опять⁈ — возмутилась эта длинная, и нагибаясь, чтобы пройти в дверь, ворча под нос проклятия на всех и вся, вышла в коридор.

— Просто мусор. — сказал я уже почти вслух.

И бабенция перед нами сначала лишилась ног, потом рук, с которых упали какие-то артефактные браслеты, что хотели взорваться, но тоже были разрублены до того, как произошел эффект. Потом этот обрубок был закинут вглубь комнаты, и… все, кто были в квартире, включая трех толстух, но исключая бабы в ванной, и уже мертвого мужика, были изрублены на мелкие кусочки, умирая не сразу, а столько через минуту-половину, так как головы их не отрубались, и грудь не пронзалась, обставляя таким обрубкам на помучится пару минут, живя, лишенные кишок, ног, рук, прочего. Этакие бюсты, что умирали от потери крови.

— Ну и зачем так. — возмутился я со вздохом, — Могла бы им всем головы поснимать, а то вышло… кроваво.

— Зато наглядно. — сказала сестра, стряхивая с копья кровь. — Сразу видно — работали мясники!

— Да уж. — подошел я к трупу, забитому ногами.

Мужчина, в маске, единственный кстати тут, кто в маске! Атлетическое телосложение, и… вроде ничего так выглядит, но… может он тоже баба несмотря на все заверения ныне мертвой каланчи?

— Он мужик. — опровергла мои мысли сестра и посмотрев вокруг, и пошевелив своим носиком туда-сюда добавила, — Единственный мужчина в этом… курятнике.

— Ты как это вообще определяешь? — обернулся я к ней, ведь несмотря на почти полную невидимость для всех, друг друга мы пусть и смутно, но видим.

— Так… — махнула она в сторону одного из разрубков.

Нижней половины человека, обрубленной по поясу, и по бедрам, и ещё между ног и валящейся сейчас этими ногами кверху. И…

— Ясно. — вернул я своё внимание к мужику с маской. — И сосиски ни где ни одной не валяется.

— Ну да. — пожала плечами сестра.

— Но… а этого то почему… сразу в мужики? — и я снял маску с человека.

И замер, побледнев лицом, а руки мои дрогнули.

— Ну… — протянула сестренка, задумавшись, смотря в противоположную от меня сторону, куда-то на гору свежего мяса, — просто он… — а я надел маску обратно.

И постарался забыть, что только что видел.

— Брат, в чем дело? — заметила моё состояние сестра.

— Пошли, уходим! — встал я, метнувшись к выходу.

Вернулся обратно, в комнату, к камерам наблюдения, промявшись ногами по аппаратуре, сминая её, топча и ломая.

— Поджигаем компьютеры и…

Сестра потянулась к маске.

— Не надо! Стой!

Но было поздно. Совсем поздно.

Вспышка маны, накрывшая собой пол дома, будто тут открылись врата, моё мгновенное перемещение к сестре, прокол в пространстве к нашей квартире, что не закрывается, втянув одних лишь нас, втягивает все то, что находится в комнате с телами.

Тащит сквозь пространство остатки людей, техники, части конструкции стен, технику, и только потом нас, и не в квартиру, а в наше скрытое пространство, корежа его и ломая, образуя пролом в глубины Хаоса прямо там, из которого тот час начинают ордой ломится обезображенные Хаосом твари разной силы и вида.

И новая вспышка магии уже тут и крик сестры, оглушающей все вокруг и корёжащей само пространство тайника. И тысячи копий, летящих во все стороны, отправляясь в бесконечный полет.

— Враги там. — шепчу я ей на ухо, указывая на осколок пространства с порталом, ведь больше нет равнины, есть только «битое стекло» вокруг без единой формы, и один такой кусок стремительно заполняется уродливыми человекообразными тварями из разлома, ведущего куда-то на второй план.

И тысячи копий, прекращают свой бесконечный полет в пустоте, исчезают, и появляются на скорости выходящими из тела сестры, летящими в сторону монстров. Прошивают их, исчезают, тут же появляются вновь, еще сильнее ускоряясь, и летя в тварей, образуя кровавую мясорубку. Но существ от этого меньше не становятся. Их количество только растет.

Ломаю сильнее пространно вокруг них, образуя трубу, где портал с одной стороны, буйствующая сестра с другой. Заглядываю в мир материальный, чтобы понять, как там дела — плохо, но терпимо. Соседнею башню словно бы шибануло мощным взрывом, словно бы там взорвали очень большую бомбу.

Внешние, внутренние стенки, все