Пленница Гора - Джон Норман

Ее возгласы вызвали у меня раздражение. Лучше бы эта глупая курица вообще молчала!

— Что вы собираетесь со мной делать? — испуганно спросила я.

— Когда-нибудь хозяин пожелает вдеть тебе в нос колечко, — пояснил Тарго. — Ты должна быть к этому готова.

— Нет! — закричала я. — Нет!

На лицах выстроившихся в ряд девушек было написано полнейшее недоумение.

Меня же сотрясала нервная дрожь.

— Пожалуйста! — бормотала я. — Не нужно!

— Голову назад! — теряя терпение, приказал мастер.

Тарго смотрел на меня с не меньшим, чем девушки, недоумением. Мое поведение его в высшей степени разочаровало.

— Ты ведь только что показала себя храброй женщинoй, Эли-нор, — с удивлением произнес он.

От нахлынувшего на меня ужаса я потеряла всякий контроль над собой.

— Нет! — с истерическими нотками закричала я, пытаясь соскочить с помоста.

— Держите ее! — вышел из себя кожаных дел мастер.

— Связать ее! — приказал Тарго. Охваченная ужасом, я заглянула в его глаза и поняла, что пощады от хозяина не жди.

— Пожалуйста, хозяин! — бормотала я, сотрясаясь от рыданий. — Прошу вас!

Кожаных дел мастер схватил меня за волосы. Охранники быстро связали мне ноги, скрутили за спиной руки и повалили на помост. Один из них навалился мне на грудь, а второй в неподвижном положении удерживал голову. Я не могла не только кричать, но даже пошевелиться.

— Не двигайся, — предупредил мастер.

Я почувствовала прикосновение к нижней части носовой перегородки холодной стали щипчиков и мгновенно пронизавшую все мое тело острую боль. Слезы навернулись мне на глаза. В месте прикосновения щипчиков осталось ощущение жжения и не проходящей тупой боли.

В глазах у меня потемнело. Я едва не потеряла сознание, однако скрутившие мне руки охранники быстро привели меня в чувство.

Открыв глаза, сквозь пелену слез я увидела, как кожаных дел мастер подносит к моему лицу крохотное металлическое колечко, которое он осторожно вставил в проделанную у меня в перегородке носа дырочку и тщательно скрепил концы плоскогубцами. После этого он поправил колечко таким образом, что его соприкасающиеся концы располагались у самой ранки.

Охранники отпустили меня и стали развязывать мне ноги.

Я дала волю подступающим к горлу рыданиям.

— Заткнуть ей рот кляпом, — распорядился Тарго.

Охранники быстро выполнили приказ.

Руки у меня оставались связанными за спиной, вероятно, для того, чтобы я не могла выдернуть вдетое в нос колечко.

Возможно, я бы это и сделала.

Недовольный моим поведением охранник стащил меня с помоста и толкнул к стене, к остальным девушкам. Я ударилась о стену и без сил сползла на пол. Меня душило отчаяние. Я не могла поверить в то, что сделали со мной эти чудовища. Перед глазами у меня все поплыло, и я сидела, не пытаясь сдержать текущие по щекам горючие слезы.

— Следующая! — позвал кожаных дел мастер.

Пока остальные девушки не сводили с меня недоуменных взглядов, Юта вскочила на ноги и быстро поднялась на деревянный помост.

Когда она вернулась на место, в носу у нее также красовалось крошечное металлическое колечко, а в глазах стояли слезы.

— Мне оно нравится, — не преминула она сообщить разглядывающей ее Инге.

Я посмотрела на нее с завистью. Неужели ей не больно? Юта подошла и обняла меня за плечи. Ее сочувствие вызвало у меня новый поток слез.

— Не плачь, Эли-нор, — погладила она меня по голове.

Я, рыдая, уткнулась в ее плечо. Откуда горианке знать, что я была еще и смертельно обижена и оскорблена?

— Я не понимаю, Эли-нор, — призналась она. — Самую болезненную процедуру ты прошла без страха, а какого-то маленького колечка в носу испугалась. Вставить его в нос совсем не так больно, как прокалывать уши!

— Эли-нор трусиха, — не замедлила выдать свои комментарии Рена.

— Следующая! — вызвал кожаных дел мастер. Рена поднялась на ноги и поспешила к помосту.

— Прокалывать уши гораздо страшнее, — продолжала увещевать меня Юта. — Вставить в нос колечко — это чепуха. Зато выглядит оно очень красиво. На юге ею носят даже свободные женщины народов фургонов. — Она наклонилась ко мне поближе. — Представляешь, — прошептала она, — даже свободные женщины! А кроме того, его можно снять, и никто не узнает, что ты его когда-то носила. Это будет совсем незаметно. — Она тяжело вздохнула. Глаза ее заволокло слезами. — Но только рабыням прокалывают уши, — горестно вздохнула она. — Как с такими ушами я могу надеяться стать когда-нибудь свободной спутницей мужчины? Какой мужчина захочет взять женщину, уши которой проколоты, как у самой обыкновенной рабыни? Ведь если мое лицо не будет закрыто вуалью, любой с первого взгляда тотчас все поймет и станет надо мной насмехаться, как над бывшей невольницей!

Я покачала головой и снова уткнулась лицом в ее плечо. Пережить это было выше моих сил. Я, Элеонора Бринтон, некогда проживавшая на Парк-авеню, всегдашняя посетительница роскошных ресторанов и модных ателье Нью-Йорка и Парижа, буду носить теперь в носу крохотное железное колечко. Если я буду буйствовать, меня, бесправную рабыню, могут посадить на цепь, вдетую в кольцо.

На деревянный помост поднялась Инга. Руки у нее все еще были связаны за спиной, но она не выразила неудовольствия по поводу процедуры прокалывания носа, не забыв, однако, напомнить при этом Тарго, что она — бывшая представительница одной из высших каст — книжников. В ответ Тарго равнодушно махнул рукой, и нос Инги был проколот.

Следующей на помост вышла Лана. Вернувшись, она забросила руки за голову и всем продемонстрировала свое колечко.

— Разве оно не хорошенькое? — с вызовом поинтересовалась она.

— Золотое смотрелось бы еще лучше, — заметила Рена.

— Конечно, — снисходительно кивнула Лана.

— Ты такая красивая, — с завистью посмотрела на нее Инга.

На лице у Ланы заиграла самодовольная улыбка. Инга робко подняла на нее глаза.

— А я? — спросила она. — Как ты думаешь, я хорошенькая?

— Да, — великодушно заверила ее Лана. — И ты хорошенькая, и колечко у тебя очень славное!

Инга посмотрела на нее с благодарностью.

Я стояла, прижимаясь лицом к плечу Юты. Я никого не хотела видеть.

Девушки одна за другой поднимались на помост. Все шло без каких-либо эксцессов.

Когда процедура закончилась, Инге и мне развязали руки, у меня вытащили изо рта кляп. Потом нас отвели завтракать. Как обычно по утрам, никаких деликатесов нам не дали, и всем пришлось довольствоваться обычной пшенной кашей и ломтем хлеба.