Океаны Айдена - Михаил Ахманов

Дверь с резными украшениями захлопнулась за Одинцовым, отрезав его от приемной, полной чиновников Казначейства и офицеров из департамента Охраны Спокойствия. Три секретаря ловко сортировали их, сверяясь со списками и громоздкими механическими часами, занимавшими целый простенок, — каждому из жаждущих получить аудиенцию у Амрита бар Савалта, щедрейшего казначея и милосердного верховного судьи, был назначен свой час. Одинцову не пришлось толкаться среди этой мелкоты — он прибыл, когда наступило его время, и прошел в кабинет щедрейшего почти без проволочек.

Бар Савалт, невысокий, тощий, длинноносый, уставился на посетителя холодным взглядом. Он был коренным айденитом, о чем говорили морковного цвета волосы, узкий вытянутый череп и бледная кожа, и принадлежал к почтенному роду, на протяжении трех столетий поставлявшему империи высших сановников и полководцев-стратегов. Был он хитер, жесток и сосредоточил в своих руках огромную власть. Ходили слухи, что бар Савалт пользуется неограниченным доверием пресветлого Аларета Двенадцатого, императора Айдена.

В кабинете у него стояли два кресла для посетителей: одно из полированного дерева, с мягким сиденьем, обтянутым ксамитским бархатом, второе — кожаное, продавленное чуть ли не до пола. Первое предлагалось знатным гостям, коих можно было перечесть по пальцам одной руки, второе — всем остальным, на кого бар Савалт желал взирать — и взирал — свысока. Любой великан, утонув в кожаном кресле, оказывался на голову ниже хозяина кабинета. Если же он желал выказать посетителю немилость, то даже о кожаном кресле можно было забыть. Одинцову он сесть не предложил.

— Мне передали твое послание, молодой бар Ригон, — сановник помахал пергаментным свитком. — И что же оно значит?

— Там все написано. — Одинцов встал посреди кабинета, выпятил грудь, подбоченился и гордо поднял голову. Меч и кинжал у него отобрали при входе, но он все равно выглядел великолепно в своей алой шелковой тунике с золотым шитьем, высоких сапогах и подбитом мехом плаще. На груди у него сверкала золотая цепь с солнечным диском, знак пэрского достоинства, за широкий кожаный пояс были заткнуты перчатки и кошель размером с небольшую подушку.

— То, что здесь написано, мне непонятно. — Бар Савалт снова небрежно помахал свитком.

Одинцов, шагнув к столу щедрейшего, без церемоний выхватил свое послание у него из рук.

— Если непонятно, я прочитаю, — с усмешкой произнес он и, развернув пергамент, начал:

«Я, Аррах бар Ригон, сын Асруда бар Ригона, бывшего главы нашей благородной фамилии, ныне пребывающего в царстве светлого Айдена, шлю привет Амриту бар Савалту, казначею и верховному судье — да пребудет с ним милость великого императора, владыки владык!

Год миновал, как наш повелитель, карающая рука грозной Шебрет, прогневался на моего родителя Асруда, лишив его места в Совете Пэров, всех земель, а также головы. Но я, Аррах бар Ригон, посланный на Юг великим императором, свершил там славные подвиги, за что волею владыки были возвращены мне звание сардара гвардии и половина родовых поместий. Сердце мое преисполнено благодарности, но я претендую на большее, ибо кресло моего родителя в Совете Пэров не может пустовать. Наш древний благородный род верно служил империи, и стратеги, носившие имя бар Ригонов и титул Стражей Запада, водили воинов на все стороны света, покорив — во славу Айдена и династии Аларетов! — земли Джейда и Диграны, а также…»

Тут бар Савалт взмахнул рукой, прервав посетителя:

— О заслугах предков ваших мне известно. Можешь переходить к заключительной части.

— Как скажешь, щедрейший. — Одинцов прошелся взглядом по строчкам, изящно выписанным затейливыми айденитскими буквами, и продолжал:

«А посему я, Аррах бар Ригон, сын Асруда бар Ригона, припадая к стопам пресветлого императора, прошу учесть последние мои заслуги и возвратить мне титул пэра и отчее достояние, все земли моего покойного родителя, все его замки и дома, всех его слуг и рабов. А я, как велит традиция нашей фамилии, готов служить великому императору честью, кровью и…»

Бар Савалт хмыкнул.

— Остальное неважно, молодой Ригон, абсолютно неважно. Дай-ка сюда! — Он повелительно протянул руку, и Одинцов вложил в нее свиток. Развернув его на столе, щедрейший, хмыкая и почесывая кончик длинного носа, приступил к изучению послания.

— Нет, все-таки непонятно! — признался он спустя несколько минут. — Решительно непонятно!

— Что, прочитать еще раз? — Одинцов шагнул к столу. — Как сын Асруда бар Ригона, я претендую…

— Стой, где стоишь! — резко приказал бар Савалт. — На что ты претендуешь, мне ясно! Но твои права…