Черный властелин - Алексей Шеховцов

– Тяжело тебе пришлось. Чёрт с ним, с пиратом – что ещё от разбойника ожидать. Но твой купец – просто порядочный пи…ас.

– Кто-кто?

– Содомит. В плохом смысле этого слова.

– Вот видишь. А ты меня защитил собой. Я думала, может…

Она смутилась, видно, решила, что сказала лишнего. И как мне ей ответить?

– Симран… Я к тебе очень хорошо отношусь. Судя по всему, ты ко мне тоже.

Девушка улыбнулась сквозь слёзы.

– Насчёт этого самого «может», мы с тобой слишком мало друг друга знаем. Только сейчас научились разговаривать без того, чтобы по десять раз переспрашивать, что мы имели в виду. И знаешь, если это твоё «может» у нас разовьётся, то проблемы будем грести лопатой… кшатрий с вайшью – это игрушки по сравнению с наследником царства и чужестранкой с мутным прошлым. – Я легонько щёлкнул индианку по носу. – С другой стороны, со скуки точно не помрём. Так что, подруга, вытирай слёзы и начинай жить сегодняшним днём. А на прошлое забей, впрочем, у тебя его нет. Просто плюнь и забудь.

– Думаешь, это легко?

Я наклонился к девушке и шёпотом ответил ей:

– Скажу тебе по секрету, я не думаю, я точно знаю, что нелегко. Но у меня получилось, во многом благодаря тебе. У тебя тоже всё получится.

У Симран округлился глаз.

– Но…

– Не спрашивай, всё равно не отвечу. Может, когда-нибудь потом. Но вряд ли. Зато теперь ясно, почему ты так с Хитрым Глазом поладила.

– Ту-у-уррру-у-у-у!

– Твою мать! Ты, слоняра! И как такая многотонная туша умудряется ко мне так тихо подбираться?

Слон, естественно, не ответил, только положил хобот на плечо. С намёком, что пора бы пойти поделать что-нибудь интересное. Зато индианка смеялась, позабыв про слёзы. Ужас.

Ладно, юмористы, поехали в армейский лагерь, посмотрим, высок ли нынче боевой дух.

– А вообще, ты неправильный принц, – сказала мне Симран, когда мы забрались на спину слона.

– И мёд у меня тоже неправильный. А что, собственно, тебе не нравится?

– Мне всё нравится. Ты хороший принц, но неправильный. Правильный принц, даже в сказках, не будет самолично делать вонючие, горючие и взрывающиеся вещи. Правильный принц не учит чужие языки, как школьник, и не учит школьников математике, и уж тем более не знает математику лучше чем мудрые монахи.

– Тебе никто не говорил, что ты слишком умная?

– Отец говорил… Жалко, мой ум не помог мне разглядеть…

У индианки на глаз опять накатилась слеза, и пришлось её перебить:

– Так, если сейчас снова начнёшь плакать, то мне придётся тебя искупать в озере. С бегемотами!

– Не надо меня с бегемотами!

Девушка улыбнулась и ткнула меня в бок.

– Так-то лучше. И откуда ты знаешь, что я в математике разбираюсь лучше монахов?

– А я сама её хорошо знаю – отец не скупился на учителей моим братьям, и я любила слушать их лекции. Так вот, например, то, что ты рассказываешь про синус, косинус – это я слышала от учителей моих братьев. А эти… логарифмы, производные… – здесь она запнулась, – этого не было даже в книгах учителей. И может, ты не замечал, но не только послушники, но и старшие монахи слушают твои рассказы с интересом.

– Ну ты и наблюдательная, зараза. Мало того что красивая, так и умная. Страшная комбинация.

– Я и в шатранж играла лучше братьев, – скокетничала моя секретарша.

– Э-э-э… погоди. В шатранж? Хитрый Глаз, поворачивай обратно в монастырь!

Хотя чему я удивляюсь, Индия – родина не только слонов, но и шахмат.

– Ягба, что случилось?

Если бы ты только знала! Шахматы, глоток домашнего воздуха! Думаю, на современные правила она переучится без проблем.

– А я тоже в него играю. Сейчас ты у меня будешь исполнять обязанности секретарши.

– Опять это непонятное слово. Ты мне расскажешь, что оно значит?

– Это не рассказывать, это показывать надо! А я, между прочим, именно этим и занимаюсь.

– Не знаю, то, чем ты со мной по ночам занимаешься, называют другим, вполне понятным словом!

– А то, что я тебя в военные походы и по лабораториям таскаю, тоже понятным словом называется?

Слон привёз нас в монастырь. Спешившись, я нарисовал «доску» в своей тетради и стал думать, из чего бы сделать фигуры. На моё счастье, мимо проходил настоятель.

– Принц, ты играешь в шатранж?

– Да… А ты?

– Я нет, но акабэ сэат играл. В монастыре до сих пор стоят его игровой столик и фигуры…

– Благослови тебя Господь! Где?

Удивлённый настоятель объяснил мне, где найти столик, и я тут же потащил с собой индианку. По дороге я объяснил ей отличия шахматных правил от шатранжа. Хорошо, что их было не так уж и много.

Мы подошли к келье, в которой стояла шахматная (ну, шатранжеская, всё равно они совсем не отличаются) доска Йесуса-Моа. Симран подвигала фигуры несколько минут, привыкая к шахматным правилам, и сказала, что она готова.

Е-два – е-четыре… Где-то час спустя была ничья. Я был весьма удивлён. Нет, я, конечно, далеко не мегабизон шахмат, отнюдь. Я так, любитель. Но поиметь ничью с девушкой, которая до этого играла только в шатранж? Это не смешно. Ещё две ничьи. Наконец, в четвёртой партии я подловил её на славянской защите – девушка оказалась любительницей закрытых дебютов. Хотя что я несу? Шахматная теория только через два века начнёт появляться. После поражения индианка недобро на меня посмотрела, прищурив единственный глаз, и попросила продолжить. В пятой партии снова была ничья, а в шестой она меня уделала. Нет, ну надо же!

– Слушай, или я дурак, или ты талант-самородок. А я, надеюсь, пока не дурак.

– Это ты меня так хвалишь?

– Хвалю, хвалю.

– А ты не обиделся?

– А ты не поддавалась?

– Нет, конечно! Братья из-за этого со мной перестали играть.

– Ну, тогда я не обиделся. А ты молодец… Хорошо, что мы не в твой шатранж играли, а в мои шахматы.

– Тоже не любишь проигрывать? – Индианка улыбалась.

– А кто любит? Слушай, мы с тобой сейчас кучу времени убили – уже темнеет на улице. Надо себя держать под контролем.

Симран взяла меня за руку:

– Спасибо, Ягба. Ты подарил мне кусочек дома.

Эх, ты мне тоже. Только вот я тебе об этом не скажу.

– Это радует. Знаешь что, надо бы моих штабистов научить играть. А если будут зазнаваться, посажу их играть с тобой.

– Штабисты – это военный совет, который ты привёз?

Я кивнул.