Мой ангел Крысолов - Ольга Родионова

Дагмара спокойно приблизилась к ней, красивые губы изогнулись в презрительной гримасе.

— Он давно мой, — повторила она, — и останется моим, потому что ты сейчас умрешь.

— Дагмара!.. — Тот с трудом приподнялся и поднял руку, как будто пытаясь оттолкнуть свою гарду. — Дагмара, нет!..

— Не бойся. — Вампирша посмотрела на него пустыми холодными глазами. — Я ее не укушу. Сначала хотела… Было бы забавно пить из нее вместе, вдвоем. Но теперь я передумала. Она мне противна, я брезгую ее кровью. Поэтому я ее просто убью.

Рада не поняла, что именно так сильно толкнуло ее в грудь, что она упала, отброшенная далеко от кресла. Крысы кинулись в разные стороны с паническим писком. В кабинете резко запахло порохом.

— Рада! Подожди… — Тот, задыхаясь, встал, выпрямился, сделал два шага и упал. Белокурая голова глухо стукнулась о ковер.

Дагмара швырнула пистолет в угол и вышла, по дороге бросив взгляд в зеркало, чтобы поправить волосы. В зеркале отражался морской берег. Неспешные волны набегали на песок. Недалеко от кромки прибоя лежали, обнявшись, двое детей — девочка и мальчик.

* * *

Над дюнами взошла луна. Она висела низко — круглая и желтовато-красная, как перед ветренной погодой. Но сейчас в дюнах было тихо. Даже сухие стебли травы не качались, даже пения сверчков не было слышно. Только тихий мелодичный свист — по дюнам шел Крысолов, беспечно насвистывал странный мотивчик, помахивал сорванным стеблем. Его высокие сапоги были в пыли, сюртук распахнут — ночь была довольно теплой, что редкость в этих широтах.

Легкое облако на несколько мгновений закрыло луну, а когда оно сползло, Крысолов увидел впереди на гребне дюны неподвижную фигуру в бесформенном плаще и надвинутом капюшоне. Впрочем, он почуял чужое присутствие еще раньше, и сейчас только улыбнулся нарочитой эффектности этой встречи.

Он перестал свистеть и сказал:

— Здорово, Сэм.

— Здравствуй, Ной, — ответил Оракул.

— Давненько не виделись, — Крысолов, продолжая улыбаться, бросил стебель и скрестил руки на груди. — Что скажешь, Слепой?

— В городе плохо, Ной. Детишки шастают по ночам, пугая прохожих. Люди сидят по домам, корабли спешно отчаливают, не дожидаясь конца карнавала. Крысы ушли из города, а детишкам требуется свежая кровь, понимаешь? Они давно уже передавили всех кур и всех собак, и теперь… за прошлую ночь в Бреле внезапно умерло сто двадцать младенцев обоего пола.

Крысолов пожал плечами.

— Разве я виноват, что приречные отродья позволили красноглазым хозяйничать в Бреле и наплодить свое адское потомство? Я сделал что мог — крысы долго служили бутылочками для детишек. Но Тот повел крыс воевать с Речником, а детишки проголодались.

— Тот хотел воевать не с Речником, а с тобой. Он думал, ты пришел с приморскими.

— Тот всегда был дураком.

— Он умер, ты знаешь? У него сердце разорвалось.

— Знаю, — сказал Крысолов равнодушно. — Я же говорю, он всегда был дураком. А у дураков сердце — самое слабое место. Сказочник… Когда-то он придумал сказку про заколдованного принца. Но с тех пор принц сделался крысиным королем, сам не заметив, как и когда это случилось. И, вместо того, чтобы истреблять крыс, стал повелевать ими. Впрочем, все это теперь неважно. Мое время пришло, Сэм. Я еще успею увести детишек… если ты этого от меня ждешь. А с крысами разбирайтесь сами.

Оракул откинул капюшон. Его всегда спокойное невозмутимое лицо неуловимо изменилось — как будто тень набежала, омрачив тонкие черты, — тень тревоги и страха.

— Ты хочешь уйти, Ной?.. А как же приморские? А… Нета?

Крысолов молча повернулся и пошел прочь через дюны. Его высокая фигура казалась совсем черной на фоне огромной луны, повисшей над городом Брелем.

* * *

— Рада!.. — Корабельник закричал так, что крысы шарахнулись в стороны, а на люстре, висевшей высоко под потолком, зазвенели хрусталики. — Рада… девочка моя…

Отродья столпились вокруг двух тел на полу кабинета и молча смотрели, как плачущий Учитель сжимает Раду в объятиях, зарывшись лицом в ее длинные кудри. Когда он поднял голову, его лицо было неузнаваемым. Красивые черты исказились от горя и ненависти.

— Кто это сделал? Я убью его.

— Дагмара, — морщась, сказал Речник. — Я ее чую. Больше некому.

Корабельник стремительно вскочил на ноги и бросился к двери.

— Оставь ее мне, — раздался негромкий голос. Из тени в углу кабинета выступила Манга. Куда она подевалась из лазарета и как появилась здесь, никто не заметил. Ее лицо было спокойным, даже мирным. — Оставь ее мне, Корабельник. У меня с ней старые счеты.

— У тебя счеты с Дагмарой? — Речник приподнял бровь. — Когда это вы успели встретиться, Аранта? Ты стала Мангой лет, если не ошибаюсь, двести назад.

— Когда мне было двадцать, Дагмара увела у меня жениха, — невозмутимо ответила женщина-оборотень. — Он много лет служил ей бутылкой.

— Не понял, — Кудряш ошалело помотал головой. Остальные отродья уставились на Мангу во все глаза. Даже Корабельник задержался у дверей. — Это что же — Оракул?..

Аранта кивнула с грустной улыбкой.

— Дагмара старше нас всех на сотни лет. Она давно уже не женщина — она кадаврус, чистое зло. Зло. Когда она увела у меня Сэма, зло коснулось меня… Я же не могла ненавидеть своего любимого — но и не могла простить. Внутри у меня поселился зверь, который ежесекундно рвался наружу. Когда он вырвался, целительница Аранта сделалась Мангой. Мы больше никогда не виделись с Сэмом. Я была уверена, что он давно мертвец.

— Но ведь… — Лей робко поднял руку. — Но ведь она пила из него!.. Почему же он не сделался…

— Сэм предпочел умереть, — тихо сказала Аранта. — Дагмара пыталась… пыталась заставить его пить из нее, пить из других. У нее ничего не вышло, мой жених оказался слишком хорош для нее. Она его мучила… У него все тело в шрамах. И глаза… У него были самые красивые глаза на свете — переменчивые, как море… я помню. Дагмара выжгла ему глаза, но он сумел сбежать… в Райские Сады.

— Ты хочешь сказать, что Райские Сады существуют на самом деле? — резко спросил Корабельник и отчетливо скрипнул зубами. — Ну, так я отправлю туда эту…

— Дагмара не найдет туда дороги, даже если ты убьешь ее тысячу раз, — спокойно возразила Манга. — К тому же, тебе с ней не справиться. А я справлюсь. Дай мне немного времени — и ты увидишь.

— Я не понимаю, — встрял Ежи. — Так Оракул мертвый, что ли?..

— А как ты думаешь? — спросила Манга с улыбкой.

— На мой взгляд, он живой, — растерянно произнес Ежи. — Но ты же говоришь…

— Смерти не существует, — неожиданно сказал Тритон. Все посмотрели на него. Он пожал плечами и повторил: — Смерти нет. У нее с вечностью всего четыре общих буквы.