Демоны в Ватикане - Александр Рудазов

Воздух словно прорезало молнией. За долю секунды я сорвал монашескую рясу и буквальным образом швырнул себя в цель. Ноги с чудовищной силой оттолкнулись от каменных ступеней, крылья ударили о воздух, придавая дополнительное ускорение… и сразу четырнадцать длиннейших когтей вошли шатиру в спину.

Монстр окаменел на месте, не довершив удара. Мальчишка сглотнул, в ужасе таращась на новое чудовище, еще более страшное.

Я приветливо оскалился… и с бешеной скоростью заработал когтями, взбивая шатира в кровавый коктейль. Тот сипло взревел, размахивая руками, мотнул головой и попытался сорвать меня со спины. Так могучий буйвол топочет и ревет, силясь сбросить оседлавшего его леопарда.

Но все насмарку. Я – биологическое оружие. Проект «ЯЦХЕН». Пусть не полноценный архидемон, каковым был Лаларту, но все равно могу одолеть в драке полдюжины утукку. А этот урод едва ли справится даже с одним-единственным. Против меня он – что бабуин против голодного тигра.

– Вы самое слабое звено!.. – прохрипел я, нанося завершающий удар. – Прощайте!

Изуродованный шатир упал на землю. Я уставился на него в ожидании. Почему-то мне казалось, что после смерти монстр снова превратится в человека – с некоторыми другими видами нечисти такое случается.

Но не в данном случае. Шатир так и остался шатиром.

Зато на меня теперь все смотрят, раскрыв рты. Народ в глубоком трансе. Надо, наверное, что-то сказать… только что?

– А… а… а… а… – послышалось снизу.

Я опустил взгляд. На меня таращится спасенный мальчишка – в округлившихся глазах плещется звериный ужас. Похоже, я пугаю его еще сильнее шатира.

– Не дрожи, пацан, – слегка смущенно пробурчал я. – Я людей не ем.

Хотя шатир их тоже вроде бы не ел. Никого из убитых он сожрать не пытался. Может, обстановка не располагала к комфортному приему пищи?

Положеньице… Чувствую себя ужасно неловко. Надо, наверное, расправлять крылья и сваливать отсюда подобру-поздорову. Я не берусь предполагать, что эта толпа станет делать, когда чуточку опомнится, но вряд ли награждать меня венками.

Рядом что-то просвистело. Стрела. И еще одна. На крышах появились лучники. Вовремя, ничего не скажешь.

Третья стрела угодила мне в грудь. И бесславно свалилась на мостовую, даже не оцарапав хитина. С моим кожным покрытием и бронебойный арбалетный болт вряд ли справится.

– Люди злы, – философски произнес я, оглядываясь по сторонам. – Яцхен – добрый. И только поэтому до сих пор всех не перерезал.

Вжик! Стрела угодила мне точно в глаз. Но тоже отскочила. Глаза у меня затянуты чем-то прозрачным, тонким, но дивно прочным.

А вот был бы на моем месте человек – помер бы.

– Яцхен – очень добрый, – медленно повторил я. – Но если хорошо постараться, можно разозлить даже каменного Будду…

Очередная стрела. Теперь проткнула перепонку крыла. Самое мое уязвимое место – крылья.

– Не обижайте меня! – прохрипел я, начиная терять терпение. – Потому что если я обижусь, то сам начну всех обижать!

– Что ты здесь натворил, демон?!! – гневно крикнули на меня сзади.

Слава богу. Кардинал объявился. Сейчас разрулим ситуацию по понятиям.

Я повернулся к нему и виновато развел руками – мол, не хотел нарушать конспирацию, но так уж ситуация сложилась…

– Это ты?! – скрипнул зубами дю Шевуа, подступая ко мне вплотную. Тяжеленный крест держит так, словно собирается шарахнуть что есть силы.

– Что – я?

– Это ты тут устроил побоище?! – рявкнул кардинал, указывая на людские трупы. – Чего для, погань такая?!

– Э, да я невинен, как новорожденный младенец! – возмутился поклепу я. – На хрена сразу обзываться?! Это вот этот бурый мишка все натворил!

Я отступил в сторону, давая возможность как следует рассмотреть убитую тварь. Кардинал несколько секунд глядел на нее с окаменевшим лицом, а потом тяжело вздохнул:

– Шатир…

– А вы что, их знаете, падре? – удивился я.

– Лет сорок назад я жил в Сицилии… там они в то время были настоящим бедствием… – пробормотал дю Шевуа. – Хуже чумы, честное слово… Боялись, что придется изолировать весь остров… Однако ж Господь миловал, обошлось в конце концов… Я ведь и сам тогда еле спасся – буквально на полпальца был от того, чтобы сам в такую тварь обратиться…

– А как спаслись?

– Помогли мне добрые люди, уберегли от беды… Я после того случая к Богу и обратился, демон… постриг принял…

– А тут оно откуда взялось?

– Вот уж чего не знаю, того не знаю… Хорошо, если единичный случай… А вот если новая вспышка этой заразы… да теперь не на острове, а на континенте…

– И что нам теперь делать?

– Тебе делать одно – срочно надеть рясу и спрятать харю твою бесовскую! – рявкнул дю Шевуа. – Весь город переполошил!

Рядом свистнула стрела, упав на мостовую шагах в пяти от меня. Кажется, боятся задеть кардинала. Какое-то время вообще не стреляли – видимо, слишком поражены были видом монаха, орущего на демона. Может, даже надеялись, что я сейчас рассыплюсь в прах.

Но потом все-таки решили, что каленые стрелы надежнее молитв.

– Святой отец, бегите оттуда скорей! – истошно крикнул какой-то лучник, натягивая тетиву. – Мы прикроем!

Еще одна стрела. Дю Шевуа вздрогнул – хренов Вильгельм Телль либо крепко промазал, либо именно в кардинала и целился. Однако в последний миг стрела замерла в воздухе и осыпалась щепками.

Это я перехватил ее на лету и резко сдавил, ломая в труху. Реакция яцхена на порядок превосходит человеческую.

– Падре, давайте уже, объясняйте электорату, что и как, – процедил я. – А то нас сейчас обоих за компанию расстреляют…

– Вставай на колени.

– Что?!

– На колени, быстро!

Ладно, хрен с ним, я не гордый. Послушно опускаюсь на колени, буквально спиной чувствуя, как раскрываются рты у глазеющих горожан. Надеюсь, это ненадолго – на коленях у меня острые шипы и стоять в такой позе довольно неудобно.

– Господь с нами, дети мои! – провозгласил кардинал, поднимая крест над головой и снимая капюшон. При виде кардинальской шапочки толпа пораженно ахнула. – Демон сей усмирен Словом Божиим и находится у меня в послушничестве! Сия ужасная тварь на Священном Писании поклялась в человеколюбии и сердечной преданности законам Божиим! Преклоним же колени и восславим Всемогущего Господа, сниспославшего это чудо! Аминь!

Я размашисто перекрестился – чтобы все видели, какой я кроткий и богобоязненный демон. Горожане пораженно завопили, по всей площади народ принялся падать ниц, благоговея перед святостью кардинала.

Блин, вот что за дела? Спас всех я, а почести ему. И все только из-за того, что у него два глаза, а у меня три. Кругом расовая дискриминация.