Путь к последнему приюту - Андрей Бондаренко

— Вот, за что я люблю чету Петровых, так это за их верность бескорыстную и безотказность искреннюю, — пафосно объявил Великий князь. — Альку, понятное дело, особенно. В отдельном, так сказать, порядке.… А мы, вот, решили, — указал рукой на «прилизанного хлыща», — в отрыв уйти. Умаялся я что-то за последний месяц. Дела эти бесконечные, важности государственной. Интриги дворцовые — мутные и опасные насквозь…. А что — для природного русского человека — является лучшим отдыхом? — подмигнул заговорщицки. — Правильно, крепкий запой в уединённом месте, недоступном для всяких приставучих людишек и навязчивых домочадцев. Да, желательно, на совесть перемешанный с не менее крепким развратом…. Верно я говорю?

— Так точно, экселенц. Вы — самый настоящий кладезь мудрости.

— А ты, Живоглотик, оказывается, льстец.

— Только самую малость, экселенц. У жены научился…

— Раз — в рот. Раз — в зад. Развра-а-а-ат…, — глумливо и пьяненько захихикал княжеский адъютант.

— Отставить! — рассердился Константин Петрович. — Давно, Глебушка, в морду напомаженную не получал? Плебей законченный и невоспитанный…. И развратничать надо — по-благородному. То бишь, без излишней пошлости и грубости. Дерёшь какую-нибудь фрейлину юную — и в хвост её, и в гриву, но — при этом — обращаешься к ней, к голубушке развратной, сугубо на «вы». Мол: — «Соблаговолите-ка, милая сударыня, забросить ваши безупречные и стройные ножки на мои широкие и мускулистые плечи…». Усёк, бездельник худосочный?

— Ага, проникся. Извините…

— То-то же…. Теперь по диспозиции предстоящей. Разыграна классическая и многократно-проверенная схема, мол, во мне — в очередной раз — проснулся азартный и бесшабашный рыбак, как случалось уже ни раз. Считается, что я в компании с Глебушкой и десятком надёжных телохранителей (которые, на самом-то деле, отпущены в негласный недельный отпуск), отбыл в шхеры ладожские — добывать тамошних жирных и серебристых лососей. Естественно, отключив связь мобильную, чтобы звонкие трели телефонные рыбу не распугали. Обычное дело. Так что, на ближайшие трое-четверо суток — свобода полная и безграничная…. Потом, конечно, спохватятся, поднимут тревогу и, сопоставив съёмки камер видеонаблюдения с предыдущим опытом, вычислят место моего пребывания. Вычислят и, плотно окружив данную графскую усадьбу тройным кольцом, начнут назойливо приставать с разными глупостями. Мол: — «Вспомни о долге перед Государством российским, да и о делах наиважнейших, нетерпящих отлагательств…». Это братья мои высокородные — через доверенных придворных — будут излагать. Или же: — «Вернись, я всё прощу…». Это Марья Назаровна, супруга моя верная, мать моих детей и бабушка внуков наших совместных, будет настаивать…. Вернусь, конечно же. Только потом, когда отдохну — по полной и расширенной программе…. Вот, такая философия. Нехитрая, но, вместе с тем, великокняжеская…. Как он тебе, Живоглот, такой расклад непритязательный?

— Замечательный расклад, экселенц. Грамотный, действенный и эффективный. Обязательно и непременно — когда устану — возьму на вооружение.

— Ну-ну, возьмёт он, — высокомерно поморщился Великий князь. — Молод ещё. Да и титулом-званием не вышел. Впрочем…. Не важно. Не будем, пожалуй, торопить события. Но некие симпатичные варианты, что называется, присутствуют…. Ладно, веди.

— Куда, экселенц, вести?

— К Александре, фрейлине моей образцовой и изящной. Мы, видишь ли, так и не закончили с ней… м-м-м, некоторые вариации изысканные. Меня отвлекли. Глебушка, умаявшись, уснул. Вот, она, воспользовавшись случаем, и отбыла…. Не, всё правильно. По заведённому распорядку. Мол, раз нет дел срочных, то можно и домой свалить. Спора нет. Но, право слово, хотелось бы продолжить…

— Продолжить и, безусловно, завершить. Ик. Мать его, — пьяно икнув, уточнил тощий Глебушка. — Ну, как в том завлекательном фильме, что германский посол — третьего дня — презентовал. Ик-к-к…. Так завершить, чтобы глаза — у некоторых персон длинноногих и грудастых — вылезли из орбит. От удовольствия неземного и многократного…. Ну, вы же, господа, понимаете?

— Лично я — понимаю, — заверил Егор. — Целиком, полностью и однозначно. Как же, немецкий фильм профильный. Тут кто угодно — лет на десять-пятнадцать — омолодится. Или же излечится — сугубо на время — от импотенции позорной…

— Но-но. Не наглей, морда графская.

— Неужто — обидел чем? Тогда, господа благородные, извиняйте…. Следуйте за мной. На третий этаж.

— Почему это — на третий? — подозрительно нахмурился княжеский напомаженный адъютант. — Спальня-то ваша супружеская, граф, на втором располагается. Проверено. Причём, неоднократно…

— Так Александра Ивановна, голубка трепетная, сейчас находится в моём личном кабинете. Ночью на звёзды небесные в телескоп любовалась, а сейчас задремала…. Там, кстати, и выпивка приличная имеется, и закуски изысканные. Могу, в частности, предложить водочки дальневосточной, настоянной на корне женьшеня. Говорят, что действенно способствует мужской потенции. Как, впрочем, и маринованные почки молоденького алтайского марала.

— И это — очень даже кстати, — назидательно подняв вверх пухлый указательный палец, одобрил Константин Петрович. — Предусмотрительность в таких делах — залог успеха будущего, безусловного…

— Граф, а глобус имеется в твоём личном кабинете? — заразительно зевнув, поинтересовался Глебушка. — Большой такой, на ножках?

— Есть такое дело…. А зачем он тебе, парнишка?

— Чтобы барышню пристраивать на нём. И так её, и сяк…. Я в одном фильме немецком видел. Увлекательный, надо признать, процесс…

— Пристроим, не вопрос.

— А компанию-то нам с князем составишь? В качестве третьего неуёмного самца кровей благородных?

— С нашим превеликим удовольствием. Моя Александра Ивановна просто обожает, когда её — втроём пользуют.

— Неплохо было бы и эту Ванду сероглазую — побыстрее во фрейлины определить. Славная такая деваха, аппетитная…. А ещё в ней, судя по некоторым характерным признакам, и приличная толика крови еврейской присутствует. Врёт она всё — про бургундские и итальянские корни аристократические. Ничего, потом, в истоме сладостной пребывая после оргазмов многократных, всё расскажет, как миленькая. Проверено неоднократно…. Впрочем, я и от евреек никогда не отказывался, хотя это — по мнению хозяина — и является плебейством законченным…

— Определим, понятное дело. Как и полагается.

— Хватит уже трепаться, молокососы разговорчивые, — недовольно поморщившись, велел Великий князь. — Пора и делом заняться серьёзным. Веди, Живоглотушка. Веди, родной. И не забудь потом команду отдать, чтобы мой автомобиль в гараж перегнали…

Егор, открыв-отомкнув кабинетную дверь посредством собственной правой ладони, отошёл в сторонку и вежливо предложил:

— Проходите, господа благородные. Проходите, не побрезгуйте. Будьте как дома…

Вошёл последним и плотно прикрыл за собой дверь.