Тьма, смотри на меня (сборник) - Илья Соколов

252ая держала в руках какого-то кота.

— Привет. Куда собралась?

— Да, в общем-то, хотела прогуляться, тебя встретить… А ты куда идёшь?

Вишнёвые глаза при взгляде на неё смотрели в Вечность.

— Так… Решил поиграть.

Улица ползла, как эскалатор. Всё было вполне привычным: зеркальная реклама, секс-одежда, ожившие герои мёртвых книг, мерцание-магниты, теле-сон, парапсихические недочёты…

«Назову кота Кори.»

Глупая девчонка, она же знает — нечисловые имена давно запрещены.

А вслух: как хочешь. Вдвоём шли дальше.

— Далеко идти?

— Устала? — заботливые нотки для неё.

Усмешка:

— Кот устал…

Заброшенная стройка мерцала, как фантом, изображённый на картине художника-безумца. Вместо ограды-сторожа — предупреждающие знаки. 17ый с друзьями играл здесь в индастриал-соккер сверхлёгким металлическим мячом, обшитым мозговой кожей.

Дальний лифт сносно работал, на нём можно быстро добраться до крыши. Брошенный дом. Просто старая стройка.

Не всё в Городе доводилось до конца, но почти всё к Концу приводило…

Полутёмный коридор подвала закончился лестницей. Пока 17ый и 252ая шли по ней вверх, неровные дыры в ступенях как будто шагали за ними. Кот, спавший в объятьях хозяйки, еле заметно забеспокоился (рваные полосы измерения сна).

Девчонка и парень вышли на сумрачный свет Главного Зала. Здесь не увидишь железные лица прохожих. Шум городских коридоров не слышал себя, как глухой. Тени колонн, разбитые плиты. В биполярном сравнении с Центральным Инфо-каналом это мёртвое место казалось самым живым.

Сейчас — слишком тихим.

Они двинулись по Главному Залу. 17ый как всегда наслаждался ощущением солнечной пыли, скользящей из выбитых стёкол. В пустые проёмы пылал полуденный Город. 252ая, поражённая зрелищем, замерла напротив Небесной Стены. Она видела непрерывную тьму металлических кирпичей из которой сияли тысячи маленьких дырочек, отражаясь во фразе «звёздная ночь».

— Как же красиво… — её гипноз и восторг.

— Мне она тоже нравится, — он подошёл. — Когда мы с друзьями увидели её впервые, то один даже с ума на время сошёл от уровня потрясенья.

— Надеюсь, не ты? — опять усмехнулась.

252ая устремилась к Небесной Стене, готовая утонуть в ней непрожитыми годами. Она повернулась к нему и, весело улыбаясь, прижалась к звездному небу. Кот на руках мирно спал.

17ый любовался этой девчонкой. Живая картинка трёхмерного Счастья.

Наконец, она отвернулась и стала рассматривать Стену.

— Ты знаешь, здесь какое-то имя…

Она волнительно поманила, он подошёл. На металлической черноте в центре «созвездья» покоилась надпись, подобная новому шраму.

— Эмма… — будто позвал тишину.

— Странно, ведь правда?

Тускло задумалась, отходя от Стены.

Ответил: не знаю…

Ей показалось, что слышится шум. 17ый тревожно взглянул. Пространство времени сжималось. Кот проснулся и вырвался из рук хозяйки. Громко мяукнув, он кинулся прочь.

Девочка-ночь побежала догонять непослушного питомца. 17ый, держась прямо за ней, заметил, что шум слышен сильней. Они потоками птиц пронеслись по Главному Залу и, завернув в огромную арку, стали сквозняками петлять через пустые проёмы…

Кот ждал их у Камня. Пугающий шум рождался из глубины его зеркальной поверхности, 17ый и 252ая смотрели на странные взгляды своих отражений.

Спросила:

— А это раньше здесь было?

Ответил:

— Я точно знаю, что нет… Откуда это вообще?!

Не обращая внимания на их разговор, кот приблизился к необычному Камню и приготовился прыгнуть. В этот мёртвый момент интерес на реакцию при атаке был для него превыше всего…

Девчонка и парень не сразу заметили, что кот куда-то исчез.

— Наверно, он прячется за этой штукой?

Она приблизилась к зеркальному чуду.

Успела лишь услышать то, как 17ый сказал:

— А может, прямо в ней?

Случайное прикосновенье…

И мир исчез. Пустая бесконечность сна…

Я резко распахнула веки — в глаза ударил жёлтый свет. Лежу на твёрдой койке, гляжу на мир вокруг. У стола стоит парень в белом халате и смотрит прямо мне в глаза. Мы в каком-то кабинете, за окнами ночь. На мне больничная пижама и больше ничего.

Медленно приподнимаюсь, сажусь в койке, смотрю на этого незнакомого парня (он, кстати, очень привлекательный); в глаза бросается его ярко-жёлтая рубашка под халатом с расстёгнутой верхней пуговицей.

— Вы помните меня, Лика? — спрашивает он. Назвал моё имя? Похоже, что да… Но я себя-то с трудом могу вспомнить, а тут вдруг должна знать, кто этот красавчик.

— Я доктор Гаусэн, — он мягко улыбнулся и сел на кровать рядом со мной.

— А ваше имя Гликерия. Лика. Вы — испытуемый номер 1 в нашем исследовательском центре… Слышали про онейрологию? Наука сновидений.

— Здесь изучают сны? — я посмотрела доктору в глаза, он придвинулся ближе.

— Мы занимаемся проблемой переноса личности в сон… На самом деле это жуткая военная тайна, — красавчик доктор усмехнулся. Он начинал нравится мне всё больше. Я спросила:

— Что за перенос? Как такое возможно?

— Подобные переносы бывают осознанными или внезапными для спящего человека. Вы ведь знаете всё это лучше меня: смерть во сне, погружение в подсознание, летаргия, искусственные сновидения… Именно вы испытывали на себе эту программу, — Гаусэн посерьёзнел, его голос стал преисполнен самой уважительной интонацией. — Это был полностью ваш проект. Я искренне горжусь, что знаком с вами, Лика.

Пока он (теперь такой подобострастный) боялся меня поцеловать, сидя в десяти сантиметрах от «гениальной исследовательницы сновидений», я попыталась вспомнить хоть что-то…

Через мгновение мой мозг едва не разорвался от наплыва информации.

Я была ассистенткой какого-то старика, мы будили одного парня, а после я объясняла ему что-то важное. И мы занимались сексом в тёмной палате. Дальше начинался бред про Морскую Богиню (я и пара придурков, которые были охотниками за нечистью, спасали город от затопления). После этого я играла в безумное подобие футбола на пустыре, напивалась в баре с неким Фицхуком и ещё одним парнем, почти побывала на отплытии «Титаника». Стала Женщиной-кошкой, работала любимой официанткой парня по имени Артюр. Наблюдала за ловцом волн эфирного мерцания, когда он пил один на третьем этаже (среди диванов и слишком мягких кресел). Учувствовала в долгом диалоге с другом, которого я совершенно не помнила (при этом наша беседа велась через телеканал)…