Бегство от Бессмертия - Алекса Марина

– Тебе нужен только кристалл? – я решительно отодвинула мага, – а все остальное?

– Ты думаешь, кристалл существует?

– Да, и я принесу его тебе.

* * *

Как раньше я любила яркий солнечный день, так теперь я полюбила ночь, с ее таинственностью, неторопливостью, молчанием.

Сколько очарования было в ночи, таинственные тени развесистых громадных лип и дубов создавали мягкий неторопливый ритм светотеней. Воздушные потоки переливались лунным светом, время, от времени попадая из тьмы в узорчатые покрывала, сотканные листвой.

Серебряное движение завораживало и успокаивало одновременно.

Я присела на наше с Седриком любимое место, на мшистый камень на берегу озера и расслабилась. Но умиротворение не наступало. Рольф охотился, освоившись на наших землях, он больше не нуждался в моем сопровождении. А с Седриком мы стали отдаляться друг от друга, и это сильно меня тревожило. Мы не ссорились, но уже несколько ночей я сидела одна, а он уходил под предлогом, что ему нужно работать над эликсиром, днем он занят и так далее.

Поговорить об этом я ни с кем не могла. Став вампиром, я отдалилась даже от моего верного слуги Аякса. Именно потому, что он стал слугой, а не старшим другом, как раньше. Ну, а человеческих друзей я кроме Седрика не завела.

Возвращаться в замок Филиппа не хотелось, я помнила нашу размолвку, и мне было откровенно стыдно за слова, которые я наговорила ему в запале, сильно обидев его. А о том, что я удрала после свадьбы, малодушно старалась не думать.

В общем, состояние было не из приятных, а я переживала, что стану бесстрастной. Хотя именно бесстрастность мне сейчас бы не помешала.

Я опустила ноги в воду. Лунный свет лизнул их и отправился дальше по зеркальной глади воды, заставляя ее шептать и перекатываться невидимыми волнами.

– Русалка на своем привычном месте, у воды. Какие жертвы на сегодня намечены? – прошептал рядом знакомый голос, который я не слышала уже месяц.

Я подняла голову, вслушиваясь в новое звучание, немного грустное, но по-прежнему нежное и глубокое.

Филипп стоял под вербой, его лицо в тени было белым и невыносимо прекрасным.

– Одна жертва уже появилась, может попробовать ее завлечь? – спросила я, тоже тихо, не нарушая озерной тишины расцвеченной песнями ночных насекомышей.

Медленно, тягуче вампир подходил ко мне, как будто растягивая удовольствие от встречи. Он присел рядом, коснувшись меня плечом, и повернул голову. Золотые искры луны танцевали в черных глазах:

– Жертва не против, что бы ее завлекли.

– И каким образом жертва хочет быть завлеченной? – рассмеялась я.

– Наверно ее сначала надо соблазнить, потом съесть. Я и за первое, и за второе…

Я какой-то частью сознания пыталась определить новые интонации в его голосе, не печаль, не улыбка…

Ладно, разберусь позже, решила я и взяла его за руку:

– Приглашаю в замок, Жертва.

Мы не бежали, а шли, медленно любуясь засыпающим лесом, игрой лунных теней и пробуя на вкус одуряющий запах цветов в летней ночи, с оврагов выливалась волна запахов малины и ежевики.

Мы не разговаривали, улавливая друг у друга обрывки восхищения окружающей природой. Филипп держал меня за руку, и это тоже создавало ауру счастья вокруг него и согревало меня. Он шел, не сводя глаз с луны, и улыбался ей…

Когда приблизились к замку, он развернулся ко мне:

– Позволь, – он поднял меня на руки, вскочил на стену и медленно опустил.

Я поняла, что нового было в его взгляде и интонациях, это было ожидание. Раньше он всегда все решал сам, не спрашивая, просто выполнял какое-либо действие, уверенный в своей правоте. Сейчас он ждал реакцию, он спрашивал.

Я потянула его в дверной проем:

– Пойдем вниз, в зал.

Мы спустились, он все еще не выпускал мою руку.

В зале горел камин и свечи, и сухое душистое тепло от камина создавало в каменном замке домашний уют, располагающий к сидению на мягких подушках, неторопливой беседе или просто к интимному молчанию.

Я села на пол у камина и потянула мужа за руку. Он присел рядом, опершись головой на ручку большого кресла, потом протянул руки и, обхватив меня за плечи, уложил на свою грудь, зарывшись лицом в волосы.

– Я очень скучал без тебя, – услышала я шепот у затылка, искры побежали по шее, спине, по рукам. Я по привычке хотела отодвинуться, но он будто угадав мои мысли, крепче прижал к себе, но потом, видимо передумав, ослабил хватку. Но теперь передумала я, будь, что будет, я хотела понять, что же происходит, когда Филипп касается меня. Подчинить он меня не может, мы теперь на равных, но почему я вздрагиваю каждый раз, когда прикасаюсь к нему?

Наверно все наши усилия были направлены на одно и тоже, он пытался меня удержать, я пыталась удержаться рядом, поэтому мы молчали довольно долго, борясь со своими чувствами, что разговор прервался не начавшись. Мы молчали еще, какое-то время, осознавая, что напряжение спадает, потом одновременно вздохнули:

– А ты…

– А как…

Смех расколол тишину замершего замка, сразу стало легче. Я впервые почувствовала, что могу с Филиппом просто говорить, не отвечать на вопросы, а разговаривать ни о чем, могу просто сидеть рядом. Что мы и делали, пересказывая друг другу произошедшее за месяц.

Филипп рассказывал об очередной стычке с кочевниками, о новых приемах борьбы с ними, я хохотала, лежа на шкуре медведя, убитого Гаюсом в путешествии к северным землям. В комнату ворвался ветер, так, что пламя свечей легло и исчезло, тяжелая занавеска на окне отодвинулась, распахнулось окно, впустив в комнату полночную луну…

Мы отвлеклись на минуту, вглядываясь в ночное светило и разговор на мгновение замер. Тишина стала осязаемой, и я уловила пронзительный взгляд Филиппа:

– Ты невероятно красива, – прошептал он, боясь спугнуть тишину и наклонившись ко мне, так что наши дыхания смешивались, повторил:

– Я очень скучал без тебя.

Его взгляд завораживал, искры на моем теле уже устроили фейерверк, какой мы видели на человеческом балу, в его и моих глазах бушевало пламя, а его лицо все еще находилось в нескольких дюймах от меня. Дюйм, за дюймом сокращая это расстояние, Филипп начал приближаться ко мне, а мне казалось, что эта мука никогда не кончится, и когда, наконец, его губы нежно прикоснулись к моим, я почувствовала необыкновенное счастье.

Мы были как два магнита притянутые друг к другу. Ощущение счастья не проходило, а нарастало, и руки, ласкавшие меня, заставляли все тело петь. Только бы это не кончалось…

Но одна маленькая заноза сидела в глубине сознания и отравляла все действо. Сначала я не могла разобраться, что это, но потом, когда заноза, разрослась до размеров бревна, я вздрогнула, Седрик. Боже мой, что я делаю, я же люблю Седрика.