Бегство от Бессмертия - Алекса Марина

– Дели, в чем дело? – Филипп стоял рядом со мной, с лицом надгробной скульптуры, хотя нет, в скульптурах больше жизни.

– Не сейчас, позже в библиотеке…

– Хорошо, – голос угас, как луч солнца на закате.

* * *

Филипп стоял прямой и холодный как скала:

– Дели, что происходит, чем этот человеческий мальчик тебя привлек? Сначала Седрик, потом этот….

– Ты знал про Седрика?!! Я убью Аякса! Или кто тебе сказал, Гаюс?

– Я знаю все, что касается тебя, всегда. Я начинаю терять терпение, ты моя жена, но относишься ко мне, как простому приятелю, но стоит появиться какому-то человечку, как ты веселишься и расточаешь любезности.

– Ты – холодный! – выпалила я от злости.

– Это ты могла почувствовать раньше, но не сейчас, когда стала бессмертной, твоя температура такая же, как моя, – растерянно произнес муж.

– Ты – жесткий? – продолжала я, не сдаваясь.

Он пожал плечами:

– Ну, да, кожа вампира очень прочная…

– Да я не о твоих физических преимуществах, все дело в чувствах, ты – бесстрастный, ты слишком рационален.

Филипп вздохнул:

– Дорогая, ты должна принять во внимание, что мы обладаем огромной мощью. И если мы будем излишне эмоциональны, то рискуем остаться на земле в единственном числе.

– Но мне именно этого и не хватает, человеческих эмоций, теплоты. Мне хочется просто посмеяться, а не обсуждать на совете спорные случаи и наказывать виновных. Вы собираете данные о каждом из нас, магах и людях…

– Ты знаешь?

– Я знаю все, что касается тебя, всегда, – вернула я ему ранее брошенную фразу.

Он удивленно посмотрел на меня, потом видимо что-то решив, утвердительно кивнул.

– Почему ты мне об этом не сказала раньше?

– Зачем, Филипп? Об этом не говорят. Ты либо чувствуешь потребность общения, либо нет.

– Но, я…

– Нет, Филипп, ты глава клана, а человеческие чувства, это не для тебя… ты равнодушный, Лукреция чуть не убила меня, а ты…

– Дели, – его глаза стали больными. – Я уже тысячу раз наказал себя за это. Но если ты будешь мне постоянно напоминать о моей оплошности, я откажусь от главенства клана и уйду за Аароном и не смогу больше защищать, ни тебя, ни других людей.

– Ха, других людей? Тоже мне защитник человечества, зачем вампиру защищать других людей?

– Что бы они были! Люди слабые, они мало живут, они всего боятся. Их нельзя истреблять и презирать, их нужно только жалеть и оберегать. Это наша работа и долг. Мы – Высшие, высшие над темными силами. Мы контролируем равновесие в мире. Мы редко вмешиваемся в историю людей, наша сила не в боевой мощи, а в скрытности.

– Да вы вообще не понимаете законов человеческого мира, вы не понимаете людей. Вы попробуйте просто поговорить с людьми, не получая информацию с кровью и не влезая в мозги людей насильно. Вы очень удивитесь, увидев жизнь людей с другой стороны! Но для вас люди – только еда!

– Да, мы стоим над миром, поэтому в своем, мы позволяем себе маленькие слабости. Мы бессмертны, нас почти невозможно убить. А человеческая жизнь – это миг нашей, поэтому маленькие человеческие проблемы для нас не значительны и пусты.

– Например, истребление семьи, не спрашивая их мнения?

Филипп стрельнул на меня черными колючими глазами:

– Да, глава клана указывает на местность для охоты, и количество пищи, а также защищает свои земли от бродячих вампиров и других кланов.

Я была в шоке, услышав о хозяйственной стороне охоты на людей.

– И к какому празднику истребили мою семью или ее просто подали к ужину? – ехидно вставила я.

Филипп помрачнел и отвел глаза:

– Я не знаю историю твоей семьи, спроси у Гаюса, он ответит, – и шепотом добавил, – если захочет.

И тогда я решила:

– Все! Я выполнила все ваши условия, стала вампиром, стала твоей женой, теперь моя очередь ставить условия. Я уезжаю домой! – выпалила я в лицо мужу.

– Ты, что? – у него вытянулось лицо, – ты не можешь, ты моя жена?

– Правда? И кто мне помешает? Ты? Нападешь на меня, попытаешься удержать силой. Ты можешь попытаться, – я в ярости посмотрела на него, – Денег я твоих не прошу, в замке Гаюса мне жить не обязательно, людей я не боюсь, еда человеческая мне не нужна. А теперь скажи, есть ли еще причина мне здесь оставаться?

Филипп потерянно молчал. Я заметила за собой странную особенность, я, как никто другой умею нарушать невозмутимость вампиров.

Полная решительности я начала собираться.

– Знаешь, Дели, ты какой-то неуравновешенный вампир, – заявил Филипп, теперь уже бесстрастно наблюдая за моими суматошными сборами, – может быть потому, что ты недавно стала вампиром, и в тебе еще очень много от человека?

– Вот видишь, это еще одна причина, что бы мне быть подальше от вас всех, (и ближе к Седрику), – добавила я про себя.

Когда я повернулась к дверям, Филипп преградил мне дорогу:

– Дели, пожалуйста, остановись! Я нагрубил, извини! Но нельзя же, все вот так бросить и уехать!

– Почему?

– Ну, хотя бы потому, что я Глава клана, меня не слушает жена, как я это объясню другим?

– А ты должен?

– Дели, с тобой невозможно разговаривать, на вопрос ты отвечаешь вопросом…

– Дай мне пройти Филипп, пожалуйста, мы не будем разговаривать.

Мрачнее лица я не видела никогда в жизни, оно было не просто мрачным, а страшным. Глядя на него, я поняла, почему вампиры ассоциируются у людей с ужасом. Наверно у меня бывает такое же лицо во время нападения на человека, и меня передернуло. Вероятно, мне придется поменять диету, кормиться кровью животных, а не нагонять ужас на людей, тем более, что я не собираюсь никого контролировать, а просто жить.

Вампир сделал шаг в сторону, и я выскочила за дверь. Прощай замок, прощай «придворная» жизнь, меня ждет свобода и Седрик!

Пробежавшись, я перешла на простой шаг, на наш простой. А через некоторое время услыхала быстрый мягкий бег за спиной. Меня догонял Рольф. Бедный зверь, вынужденный бежать долго и быстро, еле дышал. Я остановилась, уловив недовольство в его мыслях, но когда наши глаза встретились, в его засветилась радость, он меня нашел. Я обняла руками теплое крепкое тело моего друга, слыша, как трепещет уставшее сердце.

– Тебе нужно отдохнуть, а потом я тебя понесу, – уселась на траву, барсу нужен отдых, а ночью мы отправимся домой.

* * *

День был солнечный, хоть и холодный. Стайки студентов оккупировали скамейки, смех, запах сигарет, пива. Мы шли медленно. Еще недавно я так же сидела с сокурсниками обсуждая детали проекта, ожидающего нас в этом году. Загорала, просматривая лекции или просто пялилась на других студентов, развалившихся на травке.