Леннар. Сквозь Тьму и... Тьму - Антон Краснов

И вот теперь Стерегущий мертв или скоро станет таковым. Быть посему!.. Старший Ревнитель привык скрывать свои чувства, но тут он едва не позволил себе улыбнуться широкой, не открывающей зубов — торжествующей улыбкой хищника.

Одна лишь мысль, назойливо долбящая в висок, не давала Гаару совершенно удовлетвориться всем сообщенным ему: ЗАЧЕМ Караал бежал, потеряв тем самым и сан, и сопряженную с ним неприкосновенность? И убил Цензора? Едва ли из-за этого. Да и не стал бы добродушнейший, ровный характером Караал поднимать руку даже на самого ничтожного из храмовых служек, не говоря уж о Цензоре и о самом Стерегущем Скверну. Последний, кажется, даже приходился Караалу родней. По крайней мере, омм-Гаар подозревал что-то такое: уж очень хорошо Стерегущий относился к Толкователю, слишком вольно и положительно трактовал проступки Караала, всякий раз находя оправдания тому или иному деянию старшего Толкователя! Тогда зачем Караалу убивать высокопоставленного иерарха, благоволящего к нему, и потом позорно бежать? Наверняка такой хитроумный человек, как этот Караал, мог изыскать хоть сто способов избежать и тени ответственности, даже если бы его руки были по локоть в крови! Да и не похоже все это на Толкователя… Впрочем, что гадать? Нужно увидеть все собственными глазами!

— Пойдем, — решительно произнес старший Ревнитель и, широко ставя ноги в тяжелых сапогах, направился по галерее. За ним, еле поспевая, семенил жрец Алсамаар.

Грот Святой Четы находился в самом сердце Храма. Собственно, в свое время Храм и был построен вокруг этого грота. Грот Святой Четы был рукотворным и представлял собой остатки какого-то невообразимо древнего культового сооружения. Грот был вырублен прямо в базальтовой породе, чрезвычайно твердой и долговечной. Вход в это священное место был обнесен развалинами древней стены, которая при всех своих довольно внушительных размерах (в три человеческих роста) казалась ничтожно малой по сравнению с гигантскими размерами храмового зала, посреди которого она находилась. Вход преграждали сначала тяжелые, грубо выкованные ворота, а потом — уже в самом гроте — набухшая деревянная дверь, пропитанная какими-то маслами, позволявшими ей сохраняться вот уже сколько поколений.

У двери, вытянувшись и застыв в полной неподвижности, стояли два Ревнителя. Брат Гаар свирепо взглянул в лицо сначала одного, потом другого, толкнул боком дверь и очутился в том самом месте, в которое даже ступить боялся не самый последний человек в Храме жрец Алсамаар.

Это была небольшая сводчатая пещера, высеченная в камне. Она освещалась несколькими факелами, прочно вделанными в стены. Утверждалось, что эти факелы горят без вмешательства человека вот уже боги знают сколько. Собственно, факелы, их происхождение и чудесным образом поддерживаемый огонь не интересовали в данный момент брата Гаара. Он прошел по грубо выбитым в камне ступеням, придерживаясь локтем за стены, и остановился на последней ступеньке. Наклонился вперед и вцепился взглядом в дальнюю стену. Там, на небольшом возвышении из серого с красноватыми вкраплениями камня, покоились две гробницы, поставленные под углом, один край выше другого. Крышки их были совершенно прозрачны, и сквозь ядовито-желтый туман, заполнявший внутреннее пространство гробниц, виднелись контуры тела в одном из саркофагов. Второй был пуст. Гаар машинально опустился на колени, осенил себя священным знаком… Его взгляд коснулся неподвижной фигуры, которая лежала на ступеньках лестницы, поднимавшейся к гробницам. По голубоватым одеждам и характерным чертам лица он узнал Стерегущего. Гаар кинулся к нему и, припав на ступени лестницы рядом с головой главы Храма, рассмотрел страшную рану, зиявшую в груди Стерегущего чуть пониже сердца.

Вокруг нее по одеянию расползлось уродливое темное пятно, похожее на мертвую черную крысу непомерных размеров.

— Кто посмел? Чем? — быстро спросил Гаар.

Стерегущий был еще жив, хотя Ревнитель не очень на это и рассчитывал: его вопросы носили скорее риторический характер. Особенно если учесть, что брат Гаар уже определил для себя ответы на оба озвученных им вопроса. Умирающий приоткрыл один глаз и произнес:

— Там… истина… — Что?

— Нам осталось не так много, потому что… близок… близок уже…

— Да что же ты хочешь сказать, о Стерегущий Скверну?! — громовым голосом закричал старший Ревнитель, и гулкое эхо несколько раз повторило его слова, кажется, поколебав пламя вечных факелов.

Стерегущий Скверну улыбнулся тонкими губами, и в его глазах возникло что-то похожее на… печальную улыбку. Он едва качнул головой, и до омм-Гаара донеслось:

— Ты… ты должен сам дойти… как я… как брат Караал.

— Это он убил тебя? — спросил старший Ревнитель, уже не заботясь о корректной постановке вопроса. — Он?

Грустная улыбка, теплящаяся в глазах Стерегущего, чуть тронула и его сухие губы.

— Можно сказать, что так… Но я понял… понял тебя. Брат Караал не виноват. Я сам… я — сам… сам решил…

— Вы что же, все решили мучить меня загадками?! — крикнул старший Ревнитель, голос которого все более креп и разрастался по мере того, как слабел настоятель Храма. — Что же тут произошло, боги и демоны?! Говори же! Все преступники будут наказаны, страшно наказаны, уж я об этом позабочусь!

Ничего не ответил Стерегущий. Он скосил глаза вправо, попытался приподнять голову, но тут же с глухим стуком уронил ее на грубые каменные ступени грота. Он был мертв. Старший Ревнитель Гаар посидел в неподвижности, потом медленно посмотрел туда, куда устремил свой последний взгляд покойный глава Храма. Там, в маленькой темной лужице, уже подсыхающей с краев, лежала металлическая табличка, заострявшаяся к концам. Она была перемазана в крови. Гаар, поколебавшись, взял ее в руки и тотчас же, глухо вскрикнув, уронил на ступени. «Леннн… ннаррр», почудилось ему в том звуке — протяжном, дрожащем, нежном, — что издал этот предмет, упав на каменные ступени.

Старший Ревнитель по-бычьи мотнул головой, потому что не мог не узнать этот предмет. Его конфисковал жрец Алсамаар в деревне Куттака. Тонкая, небывалая работа. Не то чтобы омм-Гаару никогда не приходилось видеть ничего подобного, просто он догадывался, как и откуда могут браться такие вещи… На табличке была надпись на древнем, почти забытом языке предков: ЛЕННАР. Кажется, тот человек из Проклятого леса говорил, что ему понравилось это имя и он взял его себе, потому что не помнит настоящего. Леннар! Он наносит удары даже здесь, даже сейчас, когда его нет!

Старший Ревнитель взглянул на прозрачный саркофаг, в котором под клубами желтого тумана прорисовывались тонкие контуры женского тела. Согласно древнему преданию, это сама Аллианн, спутница Ааааму, чье истинное Имя неназываемо. Аллианн, Та, для Которой светит солнце! Омм-Гаар вдруг рассмеялся. Глупые суеверия!.. Даже Стерегущий Скверну во что-то верил, раз приволокся умирать сюда, в каменное сердце Храма, к ступеням гробницы этой якобы богини. Интересно, что за девку запихнули в саркофаг? Да еще поставили рядом пустой, якобы предназначенный для САМОГО ААААМУ, пресветлого бога Неба, спасителя. Святая Чета! Как и многие высшие посвященные, Ревнитель Гаар был законченным безбожником. И потому он смело взглянул в лицо той, что лежала в саркофаге, в лицо, скрытое дымкой желтого тумана, и проговорил: