Пара не пара - парень не парень - Надежда Кузьмина

Ну да, не в особняк же рыжую выдру с поплывшей тушью и в мокром платье в облипку везти? То-то герцог будет рад!

По улицам неслись бурные потоки, кружащие мелкий мусор и сбитые ливнем с деревьев листья, из-под копыт летели фонтаны брызг. Последние прохожие, прикрывая головы чем придётся, забивались под деревья или жались к домам. Вот же напасть, у нас в Меровене я за всю жизнь ни разу такого ливня не видела!

Ворота, а потом каретный сарай, совмещённый с конюшней, нам открыл сухопарый пожилой мужчина, которого фея назвала Эрметом и тут же отправила развести огонь и приготовить чего-нибудь горячего. Холодно, кстати, не было, просто и нас, и коней можно было выжимать.

Взяв конский скребок для снятия воды и пота — длинную гибкую полосу металла с ручками на концах — прошлась по крупам и бокам выпряженных из ландо коней. Вот так! Пусть теперь спокойно сохнут и жуют сено. Жаль, что мокрую ливрею так не высушишь…

— Ну и ну! — обтекаемо сформулировала фея и чихнула. — Пойдём в дом. Рубашку со штанами Эрмет тебе одолжит. Поедешь назад, когда дождь закончится. А пока льёт — поговорим.

Да что ж ей всё неймётся с разговорами! Вот из-за таких говорливых, как фея, девушек и обвиняют в болтливости! И ведь не откажешься, она — госпожа…

Внутри дом выглядел чисто и несколько пустовато. Полностью обставлена оказалась только гостиная: диван с креслами на большом ковре в синих тонах, в центре круглый стол с мягкими фигурными стульями, резные комоды с посудой у стен, голубые с серебром портьеры на окнах.

Обстановка следующей комнаты, куда мы прошли, была проще, чтоб не сказать аскетичнее — никаких тебе ковров, только широкий стол без особых изысков у окна и несколько деревянных стульев. И пара закрытых шкафов у стены. Зато тут был уже разожжён камин. Да, сейчас тепло… но стоит обсохнуть, чтобы потом неделю не чихать на Мерзьена.

В целом, ни переодеваться, ни разговаривать я не рвалась. Но как увильнуть?

— Возьми, вон чистые штаны и рубаха, — сообщила Сейсиль.

Вообще, то, что она держалась со мной как с равным, было одновременно приятно — и тревожно. Ведь фея, как и все, полагает, что я — бастард, прижитое на стороне дитя лорда. И пусть отец меня признал, законнорождённым, которому будут рады в приличном обществе, это меня не делает. Значит, ей что-то от меня надо. А что? Да к гадалке не ходи — либо нужно помочь просочиться в герцогский кабинет, либо — ещё веселее — меня попросят забраться туда саму. Конечно, я так и эдак собиралась при возможности изъять бумагу на опекунство и спалить ту на месте, но это преступлением не казалось. А вот взять чужие документы на чужое имущество… гм, прежде чем на такое соглашаться, постараюсь посоветоваться с тётей.

— Ну, переодеваться-то будешь?

— Леди, а нет полотенца? Сначала бы голову вытереть…

— Эрмет! Два полотенца принеси!

А почему Эрмет? Разве горничной, как положено леди, у Сейсиль нет? Нет, ясно конечно, что по меньшей мере один мужчина в доме должен быть хотя бы из соображений безопасности, но не он же помогает хозяйке одеваться? Кстати, вроде бы я этого Эрмета раньше уже видела. Не он ли правил ландо, когда мы в первый раз встретили фею? Но никого больше там не было… то есть либо служанки у феи нет вообще, либо она нашла кого-то уже тут, в Кентаре.

Оглянулась на Сейсиль — сейчас, когда платье было мокрым и ткань «липла», стало заметно, что затянутый в рюмку корсет зашнурован спереди. Это — ответ? Кто знает… загадочная она, эта фея.

— Ладно, что кошку за хвост тянуть, — выдала Сейсиль, усаживаясь на стул. Упёрлась руками в раздвинутые колени, чуть наклонилась вперёд, ко мне: — Если я уж прошу помощи, нужно рассказать тебе всё. Так будет честно. Полагаюсь на данную тобой клятву, что ты меня не выдашь.

Я кивнула. Ну да, не выдам. Но что там за откровения грядут? Она что, собралась герцога отравить, а меня подбивает стать соучастницей? Каюсь, в кубок с пуншем, который мне поручили отнести, я как-то плюнула, но в убивицы не записывалась. И записываться не собираюсь — тётя такого однозначно не одобрит.

— Так вот… — Фея закашлялась, замялась, сглотнула, а потом уставилась мне в глаза и решительно выдала: — Я — парень.

Она что?

Мы ж под ливнем не так долго были, и сейчас тепло — откуда горячка? Или горячка с галлюцинациями у меня, и мне мерещится, что леди Сейсиль внезапно объявила себя мужчиной?

— Чего таращишься? Повторяю ещё раз: я — парень.

Нет, ну не может же быть такого… Заморгала на фею: красивое лицо с аристократичными чертами, тонкими дугами бровей и умело подведёнными глазами, и ничего, что тушь немного поплыла; фигурка с такой талией, что даже мне слегка завидно; волосы, пусть крашеные, но длинные и густые; манеры, наконец… Ну какой это парень?

Что я сказать-то должна? Вежливо, по слогам, произнести «ха-ха-ха», показывая, что оценила шутку?

— Не веришь? Ну, гляди, — Сейсиль, закинув руку за голову, начала возиться с застёжкой прежде плоёного, а сейчас мокрого и обвислого кружевного воротника.

Это что она мне продемонстрировать хочет?

Может, пора срочно ретироваться? Когда мы вместе спали, фея без конца не туда лезла, а теперь и вовсе раздеваться собралась? И ведь сейчас не спит, на бессознательное не спишешь…

— Подожди се-кун-доч-ку, — протянула она сквозь зубы, — чёртовы пуговицы намокли, скользят! Не поможешь?

Чего-о? Ну нет, мне точно пора, дождь там, не дождь…

— Я пойду, надо б коней проверить…

— Ты что, боишься, что я к тебе приставать начну?

Боюсь. Я уже бегала от незабвенной кухарки Хавы, а потом от Кабаньей сестрицы — мне эта Дурпилтиха до сих пор в кошмарах снилась, — а теперь потенциальная союзница спятила на той же почве! Может, у неё временное помутнение рассудка? Намокла не только причёска, но и мозги отсырели? Есть же люди, которые бродят по ночам или чудят в полнолуние, так почему нельзя устраивать закидоны в дождь? Но буду впредь знать и держаться подальше. Как удачно, что на горе мы под ливень не попали!

Додумать не успела — Сейсиль наконец справилась с воротником и оголила шею, а потом одним движением сдвинула платье, обнажив плечи и грудь до начала высокого корсета. Приоткрыв рот, я смотрела, как она выдернула из-под корсета белое, в кружевных оборках исподнее — и стало видно, что там, где у меня начинаются выпуклости, у неё плоско. Зато на шее — перевела взгляд выше — выступает кадык Мама! Она что, действительно парень?

— Теперь видишь?

Я чувствовала себя ошарашенной, огорошенной, ошеломлённой… Ох, ну и идиоткой же я была! Фея — парень? Выходит, я три ночи подряд спала рядом и обнималась с парнем?

— Тьери, ты весь красный, что с тобой?

Я, я, я… Слов не найти, что я! Но зла ужасно!

А эта, то есть этот, подступив, попытался ещё положить мне руку на лоб, температуру проверить.