Наследница - Марина Ефиминюк

– Берем с собой или пусть сам добирается? – уточнил Влад.

– Ну, вряд ли он сгрызет сиденья или покусает кучера, – справедливо рассудила я и уж никак не ожидала, что в чувство трусишку Горский приведет чувствительным пинком под ребра.

Втроем, вымокшие до нитки, мы уселись в салон. Охотник за привидениями, окончательно вернувший сознание, вытерся полотенцем и, задрав голову, рассматривал вживленный в обшивку магический кристалл, позволявший держать в салоне комфортную температуру.

– Надо же, никогда не ездил в такой дорогой карете, – присвистнул он и ковырнул пальцем затянутую в натуральную кожу стенку.

– Только не сгрызи обивку, – буркнул Влад, и у меня вырвался испуганный смешок.

– Ребят, вы, вообще, кто такие? – полюбопытствовал охотник. – Вы богачи?

– Мы те, кто исполнит три твоих желания, если ты перестанешь задавать вопросы, – предложила я, высушивая тряпицей распущенные влажные волосы. – Дерзай.

– Хочу двадцать золотых! – тут же нашелся он. – Нет, лучше тридцать.

Если бы я действительно являлась доброй феей, то зевнула бы от скуки. Почему люди первым делом просили денег? Ведь на свете существовало так много хороших и важных вещей.

– Проси полтину, – подсказал Влад. – Тебе попалась исключительно богатая золотая рыбка.

– Пятьдесят… пять золотых и собственную карету, – глаза охотника алчно блеснули.

– А лошадку к карете не нужно? – посоветовала я.

– Нужно! Конечно! Я же не впрягусь в карету сам.

– Хорошо. Лошадку купишь на пятьдесят пять золотых, даже две и породистые. У золотой рыбки подошел к концу лимит щедрости.

Охотник, кажется, немного обиделся и промычал:

– Ну, хоть накормите?

– Скажи спасибо, что мы тебя на съедение горным тиграм не оставили, – с иронией посоветовал Влад.

– Здесь нет тигров, – огрызнулся противник.

– Вот ведь свезло.

В горах темнело быстро и одним махом. Вроде только смеркалось, как вдруг окрестности погрузились в темноту, моментально перебравшуюся в салон. Лица попутчиков сгладились и потеряли четкость, только на потолке ярко и весело подмигивал зеленоватым огоньком магический кристалл.

Улицы селения тоже оказались неосвещенными, и единственным источником света для возницы являлся фонарь со слабым трещащим кристаллом на козырьке каблучка. Охотника мы высадили у ладного особняка, принадлежавшего местному старосте, но не успели тронуться с места, как услышали крик:

– Стойте!

Он раскрыл дверь кареты, сунул голову в криво нахлобученной шапочке и спросил:

– Добрая фея, дай расписку, что выполнишь мои желания!

– Сейчас у доброй феи испортится настроение, и тогда она натравит на тебя судебного заступника за вымогательство, – пророческим тоном пообещала я.

– Понял, – откланялся любитель привидений, но тут же снова заглянул к нам: – Точно не накормите?

Когда мы, наконец, остались в карете вдвоем и повернули в сторону единственного, по словам вымогателя, постоялого двора у подножия горы, то я спросила:

– Как долго меня не было?

– Достаточно долго. Когда они вернулись на курорт, то Пруденс поняла, что вас перепутали, и подняла тревогу. Все думали, что ты была в карете с принцессой, но ты оттуда не вышла, и начался переполох. Я тут же поехал к молельной.

– Мы с Пруденс так похожи, что нас постоянно кто-нибудь путает.

– Именно поэтому не стоит снимать следящий кристалл, – нравоучительно заметил Влад.

– Да я и не снимала, – недоуменно пожала я плечами. – Похоже, в молельной камень затух, а потом вообще лопнул…

Я замерла, вдруг поймав себя на мысли, что, очевидно, он полагал, будто на мне надето обручальное кольцо, отданное им вчера. Немедленно горячие объятия под дождем обрели совершенно иной смысл. Он думал, что я приняла его!

– Оказывается магические кристаллы такие хрупкие, – вымолвил он странным голосом. И хотя меня скрадывала темнота, я все равно попыталась спрятать руку с магическим кольцом в складках еще влажного платья.

Рекомендуя единственный постоялый двор, любитель мертвых невест обмолвился, что «заведеньице явно не тянуло на столичную Грант-Отелю», но когда мы вкатили во двор, то обнаружили, что он был заставлен каретами, забрызганными грязью и омытыми дождем.

– Он вроде говорил, что здесь жуткая дыра, – удивилась я, насчитав пяток экипажей, притом не из дешевых.

Когда мы вошли в едальню, откуда уходила лестница на второй этаж к комнатам для постоя, то нарвались на шумную пирушку. Маленький зал с грубо сколоченными из досок столами утопал в полумраке. Свечи, прилепленные к деревянной круглой лампе на потолке, не справлялись с плотной темнотой, подступавшей из углов.

Едва мы перешагнули через порог, как дорогу перегородили дородные мрачные сунимы. Влад моментально спрятал меня за спину, чтобы принять удар в случае чего на себя, и мне пришлось встать на цыпочки, чтобы выглянуть из-за его плеча. Догадка оказалась верна, и на плащах у разбойников действительно поблескивал вышитый герб личной охраны Его Высочества.

– Эдмонд здесь…

За телохранителями маячил испуганный хозяин постоялого двора.

– Мы на ночлег, – пояснил Влад.

– Сегодня здесь закрыто, – объявил один из стражей.

– Я с леди Анной Вишневской, – тихо произнес Горский, впервые за время повторного знакомства назвав меня согласно бабкиному титулу. Как ни странно, это сработало, и здоровяки расступились. К нам кинулся хозяин, явно никогда не видевший такого числа аристократии в одном месте, особенно в деревенском постоялом дворе.

– Мы хотим две комнаты, – начал Влад.

– Осталась только одна, – покачал он головой.

Горский замялся, но от усталости я согласилась бы спать в хлеву, лишь бы там было сухо, а потому поторопилась согласиться:

– Берем.

В номер нас взялась проводить бледная девица в чепце. Когда мы поднимались по лестнице, она держала свечу над головой и беспрестанно оглядывалась, проверяя, не отстали ли мы. Из едальной залы доносились возбужденные крики, и я невольно бросила вниз быстрый взгляд. За одним из столов, прямо перед Эдмондом, изрядно хмельные денди из свиты принца боролись на руках. Поединок выглядел и жалким, и смешным, ведь руки у избалованных аристократов походили на тощие макаронины, никаких крепких жил под рубашками. Хлоп! И один ударил кулаком противника по столешнице.

– Я выиграл! Мне задавать вопрос! – Он оглянулся в поисках жертвы. – Ваше Высочество, правда и рюмка?

– Правда, – хохотнул он, прихлебывая из высокой глиняной кружки какой-то напиток.

– Как она на вкус, Анна Вишневская? И впрямь походит на ледяную вишню?