Последняя битва - Роберт Энтони Сальваторе

— Да, нынче ты не слишком-то похож на прежнего любителя жареной свинины! — воскликнула Дейнси Не-Запрешь, войдя вместе с Пони в одну из жилых комнат трактира «У доброго друга», названного так в честь трактира в Палмарисе, чьи хозяева приютили когда-то юную Пони, заменив ей отца и мать.

Единственное окно было задернуто занавеской, не пропускающей дневной свет. Комната произвела на женщину впечатление места, куда смертельно раненное существо приползает, чтобы расстаться с жизнью. Выглядевший измученным и совершенно обессиленным, Белстер О'Комели полулежал, прислонившись к подушкам, отчего казался еще массивнее. Рубашка на нем была несвежей; немногие уцелевшие волосы всклокочены, лицо заросло щетиной.

— Что касается свиней, то вскоре они, наверное, сами меня сожрут, — флегматично отозвался старик.

На то, чтобы произнести эти слова, потребовались все его силы, и в результате Белстер натужно раскашлялся.

Доставая из мешочка камень души, Пони подошла к постели.

— Расскажи, где у тебя болит, я попробую тебе помочь.

Тучный хозяин трактира слабо улыбнулся.

— У тебя есть лекарство от старости, Пони? Где у меня болит, спрашиваешь? Ну, насмешила!

Пони поразило, что Белстер говорил с сильным тимберлендским акцентом. Она, однако, не стала задерживаться на этой мысли. Не в силах сопротивляться кривой усмешке на хорошо знакомом лице, она крепко обняла дорогого друга.

— Вот оно, лучшее лекарство, о котором можно только мечтать, — проворчал Белстер О'Комели.

— Трактир полон клиентов, старина, — сказала Пони, слегка отстраняясь. — Почему ты в постели?

Лицо ее собеседника приобрело серьезное выражение.

— Да знаешь ли, ногу повредил, давно еще, так она все хуже и хуже. Теперь уже и не встать.

— Потому что ты слишком растолстел, старый дурак, — проворчала Дейнси, и Белстер рассмеялся.

— Сильно болит? — спросила Пони и протянула руку, чтобы ощупать его колено.

Однако едва она коснулась его, старик подскочил и едва не взвыл: воспаленное колено, видимо, причиняло ему нестерпимую боль. Женщина вспомнила день свадьбы с королем Данубом, когда впервые узнала о том, что у Белстера что-то не в порядке с ногой, и выругала себя за то, что пообещала навестить старого друга, но так и не нашла времени заняться его излечением.

— В одни дни лучше, в другие совсем мочи нет терпеть, — признался он. — Зато я могу точно предсказывать, когда погода испортится!

Пони была рада снова увидеть улыбку на его губах. Белстер был для нее надежным другом и защитником во времена ее борьбы с отцом-настоятелем Марквортом. До этого мгновения она даже не осознавала, как сильно соскучилась по старому другу. Как приятно сидеть вот так рядом с ним в его маленьком трактире в самом сердце Тимберленда! Странно, но она чувствовала себя так, точно вернулась домой. Удивительное ощущение — будто она не виделась с Белстером десятилетия и одновременно будто они расстались только вчера.

— Я могу исцелить твое колено. — Пони показала старику камень души. — Но пузо — это твоя забота, и ты делаешь себе только хуже, валяясь тут на подушках.

Белстер лишь улыбнулся в ответ. Женщина снова потянулась к его ноге, но он схватил ее за руку и повернул лицом к себе.

— Не представляешь, как я рад снова тебя видеть. — Старик провел рукой по ее светлым волосам. — Ах, поистине, золотые денечки настали! Мы отдали Маркворту все, что он мог проглотить, а теперь взгляни на себя: королева Хонсе-Бира!

Внезапно он замолчал, с любопытством глядя на нее: ясное дело, заметил набежавшее на лицо Пони облако.

— Я больше не королева, — сказала она. — Король Дануб мертв, на троне теперь другой.

— Ее мальчик, Эйд… — начала было Дейнси, но оборвала себя на полуслове, заметив, что на лице ее подруги появилось сердитое выражение.

Женщина снова повернулась к Белстеру, лицо ее смягчилось.

— Теперь я опять просто Пони. И мне это по душе.

Однако старику, прожившему на свете немало лет и выслушавшему на своем веку великое множество секретов, заговорить зубы было не так-то просто.

— Что за мальчик? — осведомился он.

— Пусть тебя все это не беспокоит, — сказала Пони. — С Хонсе-Биром будет то, что будет, меня это больше не касается. Я вернулась домой, Белстер. Меня не волнует, что происходит в Урсале и даже в Палмарисе, если не считать того, как это отразится на нашем друге, Браумине Херде. Я пришла в Дундалис в поисках мира в своей душе. Время королевы Джилсепони кончилось, сейчас снова настало время просто Пони. Твоей подруги Пони, которая собирается в самое ближайшее время поставить тебя на ноги.

Женщина снова бережно ощупала болезненное место на его колене. Белстер между тем перевел взгляд куда-то ей за спину. Обернувшись, Пони увидела, что Дейнси беззвучно шевелит губами.

Старик, как это было ему свойственно, вовсе не собирался сдаваться.

— Так чей это сын на троне? — спросил он. — Как его, Эйдр?..

— Эйдриан, — вздохнув, ответила Дейнси. — Эйдриан Виндон, который утверждает, что его родители — Пони и Элбрайн.

Пони повернулась и бросила на нее предостерегающий взгляд, но Дейнси решительно покачала головой.

И она права, в глубине души понимала Пони. С какой стати хранить такой секрет от Белстера О'Комели, всегда бывшего для них обеих верным другом?

Женщина на мгновение закрыла глаза, пытаясь представить себе, с чего лучше начать рассказ об Эйдриане. Как выяснилось, объяснять ей пришлось не так уж много.

— Ну конечно, все это из-за демона-дракона, — пробормотал старик. — Да и госпожа Дасслеронд, небось, приложила к этому руку?

Пони ошеломленно распахнула глаза.

— Откуда тебе известно?

— Разве не эльфы унесли тебя с поля после твоего сражения с Марквортом? — Голос Белстера прозвучал с неожиданной силой, которую трудно было ожидать от человека в его состоянии. — Перед ним у тебя в чреве был ребенок, а вернулась ты без него. И я никогда не верил рассказу эльфов о том, что произошло!

С невероятным усилием старик подтянул тело и принял сидячее положение, сделав Дейнси знак снова задернуть занавеску, после чего воззрился на Пони.

— Ну а теперь рассказывай. И давай выкладывай все без утайки. Не воображай, что сможешь сильно поразить чем-нибудь такого старого жирного борова, как я.

Ему удалось-таки застать Пони врасплох. Однако это ощущение исчезло, как только женщина напомнила себе, что и в хорошие, и в недобрые времена он всегда был рядом, всегда поддерживал, защищал, укрывал ее по мере сил — да что там, просто нянчился с ней! Белстер хотел знать правду, и уж он-то имел право ее знать.