Идеальное отражение - Дмитрий Казаков

9 февраля

Стадион высился перед нами точно такой же, каким я видел его с помощью глаз дубля — монументальный овал, последний раз реконструированный лет сорок назад и в день Катастрофы «усовершенствованный» так, как никогда не смогли бы люди, несмотря на все их знания и умения.

Чтобы добраться сюда, нам пришлось поработать ногами.

На нашем пути не встретилось ничего интересного, если не считать руин, брошенных блокпостов, пары сталкеров, нескольких чугунков и дюжины разнокалиберных ловушек.

Самое главное — не пришлось ни в кого стрелять и ни от кого прятаться.

— Что дальше? — спросил Синдбад. — Куда он мог пойти?

— Да куда угодно, — буркнул я, испытывая желание послать всё к чёртовой бабушке — и спутников, и погоню. — Мог дунуть по проспекту к Белорусскому вокзалу или «Аэропорту», или к центру локации, или остаться тут, спрятаться вот в той куче мусора и хихикать над нами, дураками.

Больше суток на ногах — это многовато даже для напичканного имплантами сталкера. Отдыхать надо всем, и старушкам, и изящным девицам, и грубым мужикам, что бродят по Пятизонью.

— Если бы он сидел в той куче мусора, ты бы его заметил, — уверенно заявил Колючий. — А ты не можешь как бы… ну, это… попробовать сам дотянуться до него, установить контакт?

Я вздрогнул — мысль об этом приходила мне в голову, но вызывала резкое неприятие. Самостоятельно пойти на эту гнусность, рискнуть, обмениваясь сознанием с дублем?

Ну уж нет, спасибо большое.

— А мне другое интересно, что ему вообще нужно? — Синдбад сложил губы трубочкой. — Ходит по Москве бесцельно, мотается туда-сюда, точно какашка в проруби…

— У него есть, — я помялся, вспоминая последнее «видение», — некий путь, которым он должен двигаться. Это я из его мыслей выудил, жалко только, что не понял, куда этот путь ведёт. И было бы вообще хорошо, если бы дубль оставлял следы, а то тут даже спросить не у кого.

В окрестностях стадиона «Динамо» этим зимним вечером было на диво безлюдно и безбиомехно. Во все стороны, сколько хватало взгляда, тянулись руины, безмолвные и пустынные, как барханы Сахары. Не хватало разве что песка, торчащих из него костей и жаркого солнца в выгоревших небесах.

Вместо всего этого имелся редкий снегопад и холодный ветер.

— Можно, конечно, зайти в М-сеть и там порасспрашивать, — без особого рвения предложил Синдбад.

— Чтобы каждая собака точно засекла, где ты находишься? — Я усмехнулся. — Нет уж…

Что именно привлекло моё внимание, я понять не смог, но, скорее всего, обычный шорох, слабый звук, изданный попавшим под ногу камушком. Там, откуда он донёсся, не было ничего, но я привык доверять чутью, и поэтому, не медля, рванулся в сторону, завопив:

— Шухер!

Синдбад, проведший в Пятизонье не один год, среагировал мгновенно — шлёпнулся наземь. И только Колючий, не прошедший столь суровой школы, на какое-то мгновение запоздал.

Но вооружённый армганом невидимка целился вовсе не в беглого праведника.

Он выстрелил дважды, и в первый раз меня спас резкий рывок, а во второй — то, что я остановился. Бледно-красный тонкий луч прошёл в каких-то сантиметрах от моей физиономии.

Дальше мне осталось только залечь и укрыться.

«Ты сдохнешь, Лис! — пришёл через М-фон шелестящий, злобный голос. — Я вырежу твоё сердце, поджарю и съем. А из твоего черепа сделаю чашу и буду плевать в неё и сморкаться. Большего ты не заслуживаешь, рыжая наглая падаль!».

Ну точно, вот и Циклоп, лёгок на помине.

Как он нас нашёл — не спрашивайте, всё равно не отвечу. Если уж я, не самый крутой проводник, могу благодаря оплавленным имплантам входить в форс-режим, вовсе не предусмотренный технической спецификацией, то что говорить о «жжёных»? Они, особенно джинны, способны творить настоящие чудеса.

Обнаружить Циклопа я не мог, этот засранец мастерски использовал способности метаморфа.

— Где он?! Ты видишь?! — крикнул Синдбад.

Проклятый джинн издевательски захихикал.

«Нет! — ответил я через М-фон. — И поэтому будем бить по площадям! Колючий, приготовь «мегеру» и не трать заряды зря. Мы его вспугнём, а ты пали туда, где что-нибудь зашевелится. Понял меня?»

«Да, — ответил мальчишка. — Да укрепит Господь мышцу нашу!»

Ну, это лишнее, с мышцей и так полный порядок, вот с мозгами некоторые проблемы.

— Ты сдохнешь, Лис! — на этот раз джинн решил высказаться вслух. — Сегодня я пну твой труп! Я разрежу тебя на мелкие куски и уничтожу каждый из них! Я выну твой мозг и съем его!

Да, если всех сталкеров можно считать просто свихнувшимися, то Циклоп наш — сумасшедший в квадрате или даже в кубе. То, что он говорил, звучало вполне убедительно, и я верил, что джинн именно так и поступит, если преуспеет, конечно.

Но до этого доводить не хотелось бы.

«Готовы? — спросил я у спутников. — Тогда начали. Синдбад, твой сектор правый, мой — левый».

Хорошо иметь возможность избежать долгих и нудных объяснений, перекинув соратнику зону обстрела.

Я поднял «Шторм» и повёл его слева направо, мгновением позже затарахтел «карташ». Мы ощупывали пространство очередями, выискивая, где затаился хитрый Циклоп, и одновременно не давая ему самому поднять голову, а Колючий ждал момента, чтобы пустить в дело «главный калибр».