Слишком много щупалец - Дмитрий Казаков

– Я больше не могу, – сказал Бартоломью примерно через час такого аттракциона. – Сейчас упаду.

– Давай, – согласился я. – Только умри побыстрее, чтобы я мог с помощью твоей крови утолить жажду.

Возмущенный до глубины души Антон всхрапнул, выругался по матушке, и мы продолжили путь. И вскоре – о чудо! – среди деревьев впереди начало пробиваться тусклое свечение. Несмотря на плутания и толкания в темноте, мы все же вышли к поляне с храмом.

Когда стал различим его массивный силуэт, я наградил себя мысленными аплодисментами.

– Теперь еще тише, – велел я Бартоломью, хотя до сих пор мы топали, словно орава подкованных носорогов. – И медленнее. Подкрадемся и глянем, как там дела у злобных старикашек.

Мы вышли к святилищу с тыла, и оно пока прикрывало нас от любопытных взглядов со стороны костра. Еще минут пятнадцать улиточного подползания, и мы вплотную приблизились к древнему строению.

– Сиди тут, – шепнул я Антону, а сам двинулся к углу, чтобы выглянуть из-за него.

Дабы отважиться на этот простой шаг, мне понадобилось поскрести по душевным сусекам и вытрясти из них остатки смелости. Эта операция потребовала времени, но прошла успешно, и я осторожно выставил из-за каменного блока кусок физиономии с одним глазом.

Костер у края поляны еле горел, и около него виднелось несколько темных фигур: так, вот пучеглазый, машет руками… вон шляпа нашего «дружка» из Кито, негр-здоровила, «Дон Кихот», дедушки-индейцы… похоже, вся банда в сборе, решает, что делать.

Жаль, мне не было видно, как там Лопес и Сулема, но я надеялся, что с ними все в порядке.

– Безумие! Это невозможно! – донеслось от костра, у которого, судя по всему, яростно спорили.

Вот если бы спор перешел в драку, а затем они сами перерезали друг друга…

Но увы, такие вещи случаются разве что в глупом кино.

«Дон Кихот», выпятив бороденку, вроде бы даже двинулся на одного из краснокожих, но старикан в шляпе поднял руку, и остальные мигом затихли. Несколько жестов, пара слов, и только что бросавшиеся друг на друга пенсионеры ринулись исполнять приказания.

Да, тоталитаризм порой куда эффективнее демократии.

Пучеглазый и один из индейцев двинулись к храму, и я поспешно спрятался за угол.

– Что там? – поинтересовался Бартоломью.

– Тихо, – ответил я ему, выждал пару минут и выглянул снова.

В костер швыряли охапки дров и пучки травы, а от святилища волокли связанных пленников. Похоже, дедушки решили сотворить очередной ритуал, и в этот раз с человеческими жертвами.

Самое время вмешаться и надавать им по шеям, но проблема в том, что надавать нечем!

Эх, будь у меня хоть какое-то оружие!

Но винчестеры наши и мачете в руках врага, а как сделать лук и стрелы из подручных материалов, которых в сельве навалом, я просто не знаю. Даже камней, подходящих для метания, под рукой нет. Не выламывать же огромные блоки из стены святилища?

Старички на этот раз обнажаться не стали. Сулему и Лопеса привязали к вбитым в землю кольям, сами участники ритуала встали вокруг костра и принялись завывать и размахивать руками. Дым получился густо-черным, с багровыми искрами, и он не пополз в стороны, а столбом поднялся в темное небо.

– Йа! Шуб-Ниххурат! – возопил обладатель щегольской шляпы так пронзительно, что я невольно вздрогнул.

– Опять какую-то тварь вызывают, – пробормотал я, сердясь на себя за испуг. – То ли чтобы по нашим следам пустить, то ли чтобы узнать, где мы прячемся.

– Так надо им помешать! – воскликнул Бартоломью.

– Как? Выйти туда и сказать: нехорошо делаете, ребятки, а ну-ка по домам? Угадай, в чье брюхо затем вонзится жертвенный нож?

– Э… в твое?

– Или в твое.

За первым воплем последовал второй, третий – самый злобный пенсионер, похоже, перечислял всех Древних. Когда прозвучало последнее имя, сектантские деды выстроились в линию и принялись кланяться в ту сторону, где за деревьями пряталась Пастаса.

– Реке поклоняются, – буркнул я. – Или… кому-то, кто из реки должен выйти?

Последняя мысль мне не особенно понравилась – я вспомнил пляж, на котором лежали три вскрытых трупа, и чудной след, уходивший прямо в Клязьминское водохранилище. Оттуда тоже вылезло нечто, призванное адептами Церкви Святой Воды, и закончилось все не вечеринкой с девочками, а кровавым и страшным ритуалом.

Дедуганские завывания стали ритмичными, зовущими, поклоны – судорожными, а движения – дергаными. Похоже, престарелые парни надышались ядовитого дыма и впали в легкий транс.

Нашего появления на сцене они точно не ожидают, так что отчего бы не рискнуть?

– Антон, иди за мной, – приказал я. – И делай то, что я скажу.

– А что ты скажешь?

Более дурацкий вопрос трудно придумать, но Бартоломью нервничал, и поэтому я оставил глупое высказывание без комментариев. Мы обогнули угол храма и двинулись вдоль его боковой стенки, понемногу ускоряя шаг. Если нас не услышат, если никто не повернется и ничего иного не случится, мы сможем добраться до наших вещей, что лежат неподалеку от костра. Там и винчестеры, и мачете, а имея такие штуки в руках, можно поспорить и с черной магией.

План не самый продуманный, рискованный, но иного нет.

Не ждать же, когда из реки вылезет дружок рехнувшихся стариканов?

Не успел я об этом подумать, как деревья по краям тропинки затряслись. Раздалось чавканье, один из стволов сломался, будто спичка, и в круг света начало вдвигаться нечто.

Разглядев его, Антон нервно икнул, а я ощутил желание проснуться.

При виде этой твари приятные эмоции испытал бы разве что режиссер низкопробных фильмов ужасов или специалист по каракатицам, утопивший мозг в собственной профессии.

Размером она была с кабана, и на первый взгляд сплошь состояла из щупалец – розовых и бурых, гладких и покрытых присосками. В их беснующейся и дергающейся массе беспорядочно располагались глаза – крайне похожие на человеческие, разве что очень большие. Двигался этот выкидыш наркоманского бреда плавно и неспешно, словно плыл над землей.

«И вот настал решительный момент, нас затирает темный элемент», – вспомнил я строчку из песни, а потом рявкнул, не заботясь больше о скрытности:

– Вперед! Бери оружие и стреляй!

Никто даже не поглядел на меня: деды таращились на чудовище, словно на разносчицу пенсий, то плюхало и плюхало потихоньку, а привязанные Лопес и Сулема были заняты тем, что тряслись от страха. Поэтому мы с помощью хорошего спринта добрались до собственных вещей, и я схватил лежавший на моем рюкзаке винчестер.

Ну что, держитесь, твари! Чип и Дейл спешат на помощь!

Рассудив, что сначала надо вырубить самого крупного участника разборки, я выстрелил в щупальцеватую тварь. Грохнуло, чавкнуло, брызнула белесая слизь, но рана в отвратительной розовой плоти мгновенно затянулась. Чудовище недовольно засвистело, а старикашки начали подергиваться, точно собирались выйти из транса.